Где же он теперь находится и как доберется до Сквозняка в таком виде? Его первый же наряд милиции остановит и в кутузку определит. Краб поднялся и медленно побрел к виднеющимся вдали строениям. Все остатки денег, какие у него были из кармана пропали. То ли бандиты вытащили, когда его здесь бросили, то ли местные бомжи постарались. Зато хоть паспорт остался. Еле-еле добрался до дороги, по которой шумно сновали туда-сюда машины.
На дороге то, чего он опасался, и случилось. Видимо еще издалека наряд ППС заметил бредущего по пустырю грязного, пошатывающегося мужчину и затаился в засаде за кустами бурно распустившейся зелени.
Когда Краб приблизился к месту засады, где засели милиционеры, из-за этих самых кустов выскочили два бодрых стража порядка и весело преградили ему дорогу.
— Куда направляемся? — наглядно торжествуя по поводу удачного задержания, спросил один из милиционеров.
Краб остановился, перевел дух, потому что даже пешее преодоление свалки после избиения его бандитами Серого давалось ему с трудом и ответил:
— Домой иду…
— А где твой дом? — спросил милиционер.
— Я в Москве проездом, сейчас живу у дочери за городом, — ответил Краб.
— Проездом?! — обрадовано воскликнул милиционер, уже чувствуя своим носом наживу. — И документов, конечно, нет?
— Есть паспорт, — ответил отец Татьяны и полез в карман.
— Спокойно, — скомандовал милиционер, — руки подними вверх, я сам достану.
— Сержант, меня избили и бросили на свалке… — начал было пояснять ситуацию Краб, но до того молчавший угрюмый милиционер-прапорщик скомандовал:
— Заткнись, разберемся!
Краба обыскал сержант, обшарил все карманы, достал паспорт и констатировал, внимательно разглядывая документ:
— Залетный фраер. Прописка какая-то левая в Вологодской области и регистрации в Москве нет. Прописался недавно в Вологде, а до этого где был?
— В Африке в командировке, — ответил Краб, уже понимая, что его просто так не отпустят, — учил негров русскому языку и литературе.
— В Африке? — усмехнулся сержант, — шутник. Посмотрим как ты будешь в камере шутить. Так говоришь, что избили тебя?
— Избили, — ответил Краб.
— А кто?
— Не знаю я, — ответил отец Татьяны, — я не запомнил.
— Придется с нами проехаться, — ласково предложил милиционер, — до выяснения твоей личности, посидишь в «телевизоре» со своими коллегами.
Спорить с ментами было бы глупо, еще глупее было бы оказать сопротивление, потому что милиционеры были вооружены, стояли крепко на ногах, не то что сам Краб, все тело которого ломило от побоев. И он подчинился. Его привезли в отделение и посадили в «телевизор», где кроме него дремал на лавочке воняющий мочой старичок, а в углу сидел молодой парень с хмурым выражением лица. Краб тоже присел на нары, морщась от боли.
— Курить есть? — спросил старичок шепеляво.
— Не курю, — ответил Краб.
— Менты тебя так уделали? — спросил старичок, разглядывая синяки на лице Таниного отца.
— Упал со стремянки, — ответил Краб, — у тещи обои клеил и упал.
В минуты душевной депрессии у него особенно остро проявлялось чувство юмора.
— Хе-хе, — рассмеялся старичок беззубым ртом и отвернулся к стене.
Сидеть в «телевизоре» в тот самый момент, когда неизвестно что происходило с его дочерью было не сподручно и он стал лихорадочно думать как ему уйти. Вот если бы так мучительно не болели все суставы, и внутренности, тогда бы он смог вырваться наружу и даже завладеть милицейским оружием. Добраться и до Серого и освободить Татьяну. А там уж будь что будет, лишь бы помочь дочери.
Но в нынешнем его положении такой план был полной утопией и Крабу ничего не оставалось как только сидеть, прислонившись к стене и слушать как похрапывает на лавочке старичок.
Не прошло и получаса с тех пор как Краба затолкали в камеру, как вдруг неожиданно за стеклом «телевизора» появился тот самый мент, который его арестовал и с довольно улыбкой поведал:
— Что ж ты, дядя, голову мне морочил? Ты же в розыске, а?
— Я? — удивился Краб. — За что?
— Это тебе самому лучше знать, — ответил милиционер и ушел.
Узнал почему он в розыске Краб ровно через час, когда в отделении появился капитан Шрымза. Краба вывели из «телевизора», напялили на него наручники и отвели в отдельную камеру, где стояли только два стула и стол.
Шрымза усадил перед собой Таниного отца и стал молча курить, сверля его хитрыми глазками и пуская дым ему в лицо. Краб вспомнил то, что говорил ему Жига относительного этого человека, что Шрымза взяточник и подлец, и улыбнулся разбитыми губами.
— Что лыбишься? — разозлился Шрымза. — Весело тебе? Сейчас будет грустно!!!
— За что меня задержали? — спросил Краб.
— Я здесь спрашиваю, а ты заткнись!!! — вскипел капитан. — Тебе теперь лет восемь светит!
— За что это?
— А ты не знаешь?
— Даже не догадываюсь, — искренне ответил Краб.
— Не далее как вчера ты, твоя дочь и еще один малолетний дебил-наркоман избили и ограбили уважаемого человека, директора крупной фирмы, — сквозь зубы процедил Шрымза.
