Они дошли до развалин старой лачуги: обвалившиеся стены из плоских камней под просевшей крышей из дерна. На дереве неподалеку белели четыре глубокие царапины. Тэм давно заметила такие знаки на камнях и стволах, но не придавала им особого значения – мало ли, чего в лесу не бывает, – но теперь сообразила, кто и зачем оставил эти метки.
«Вали из моего леса».
– Погодите! – окликнула их Кьюра. – Я поссать хочу.
– И я тоже, – сказал Вольное Облако. – Пойду вон туда, повыше, – добавил он, потому что тропа вилась по склону лесистого холма.
– Ишь ты, какой воспитанный, – пробормотала Кьюра, спускаясь в заросли справа.
Роза привязала поводья своей кобылы к ветке, раскурила сигару и направилась к развалинам хижины.
Брюн вытащил затычку из бурдюка и сделал большой глоток.
– В общем, фейн – это наша истинная натура. Фейн позволяет превращаться в того зверя, с которым чувствуешь общность. Отец не хотел учить меня, как это сделать, а когда я обратился за помощью к другим, обвинил меня в измене, заявил, что я хочу его свергнуть. Он не мог вызвать меня на бой, потому что у меня силенок было маловато, а ему не подобало драться со слабаком. Поэтому он отправил меня в изгнание и пригрозил, что убьет, если я посмею вернуться.
– Да ты что?! – изумилась Тэм. – А почему же мы сюда пришли?
– Потому что я понятия не имею, что делать, – сказал Брюн, снова отхлебнул из бурдюка и протянул его Тэм. – Я так и не обрел свой фейн, не научился шаманить. Просто ушел из леса на восток, добрел до самого океана. Однажды заглянул в какой-то трактир, напился там вдрызг, а потом выяснилось, что за выпивку надо платить, а денег у меня нет. Да я вообще не знал, что такое деньги. Короче, какие-то мудаки начали меня избивать, и тут… в общем, я обернулся медведем. Сам-то я спьяну ничего не помнил, но прощелыга-посредник видел, как все произошло, и отправил меня сражаться с монстрами в бойцовых ямах Вольного порта. Мне дали прозвище Брюн Бестия.
Тэм отпила из бурдюка, поняла, что в нем сладкое красное пиво, и торопливо сделала еще глоток.
– И там ты встретил Розу?
Шаман кивнул. О битве в Вольном порту сложили полсотни песен, и все они заканчивались одинаково: Роза и ее новая банда дотла спалили пиратскую флотилию.
– Отец должен показать мне, как правильно шаманить, – добавил Брюн, глядя, как Вольное Облако осторожно спускается с холма. – Если Руанготская вдова не лжет… Если Симург действительно существует и если мы его отыщем, то мне надо быть… – Он замер, принюхался и хотел что-то сказать, но тут вопль Кьюры сотряс лес так, что с деревьев посыпался снег.
– КУРАГЕН!
Кьюра стояла на коленях на берегу замерзшего ручья у подножья холма. Над чародейкой нависла Кураген. С фестонов шлема чернильной твари струились потоки морской воды. В двух щупальцах она сжимала извивающуюся добычу – пару огромных барсуков, а двузубое копье было направлено на оскалившуюся белую рысь размером с небольшую лошадь.
Вокруг замерли полдесятка каких-то зверей, судя по величине – варгиров, но, заметив Розу и остальных, они тут же разбежались кто куда. Все, кроме гигантского скунса, который, обнажив клыки, метнулся к Брюну. Шаман выставил глефу, но скимитар Розы, Репей, сверкнул зеленым в воздухе – и скунс с визгом упал в снег.
Рысь увернулась от копья Кураген, прыгнула на противоположный берег ручья и уселась, выжидающе глядя на наемников.
– Погоди! – Брюн коснулся плеча Розы, прежде чем она метнула в рысь Шип.
На белом как снег лице Розы безумным светом горели глаза.
«Ей страшно, – сообразила Тэм. – Кто знает, когда она в последний раз вступала в битву без ложной храбрости, которую придает львинник…»
И все же Роза не задумываясь бросилась на помощь Кьюре. Лишь сейчас Тэм заметила, что у наемницы дрожат руки, а на лбу выступил холодный пот.
Тэм снова взглянула на противоположный берег, но там вместо рыси стояла женщина, крепко сложенная и совершенно нагая. Бледную кожу покрывали шрамы и разводы краски, похожие на пятнистую шкуру рыси.
«Наверное, рысь – ее фейн, – подумала Тэм. – Если я правильно употребляю это слово».
– Брюн, сын Фенры! – воскликнула женщина. – Я – Сорха, говорю от имени Шадраха, Повелителя Когтей в Сребролесье.
– Да говори уже! – нетерпеливо сказал Брюн.
Женщина покосилась на чернильную тварь, и во взгляде мелькнули… Страх? Неуверенность? Болезненное любопытство? Издалека трудно было разобрать, но Тэм решила, что женщину снедали все три чувства.
– Тебя изгнали. Велели сюда не возвращаться. А ты вернулся.
– Ты прекрасно разбираешься в очевидных вещах, – заметил Вольное Облако.
– За это преступление. Тебя призвали. В Фейнгров. – Женщина-рысь говорила странно, будто обращалась к тому, кто способен осмыслить всего несколько слов за раз.
Роза резко вложила Шип в ножны и, дернув ворот нагрудника, будто он ее душил, спросила шамана:
– Что еще за Фейнгров?
На лице Брюна отразились одновременно и отчаяние, и решимость.
– Арена.
– Не в одиночку, – в седьмой раз повторила Роза.
– Нет, в одиночку, – в восьмой раз ответил Брюн.
