Тэм долго не могла заснуть – путаные мысли и отчаянное сердцебиение не давали покоя. Сегодня ей на миг открылась настоящая Кьюра, разбитое зеркало души чародейки, обычно спрятанное за черной шелковой завесой.
«Неужели мы все надломлены? – размышляла Тэм. – Неужели каждый скрывает шрамы и душевные раны, нанесенные бессердечным обращением родителей и жестоким прошлым?»
Наконец она задремала, слушая ровное дыхание Кьюры, размеренное, будто волны, неустанно набегающие на далекий берег.
Как выяснилось, в Руанготе Грымз был не только единственным слугой, но и поваром. К тому времени, как старая черепаха приготовила завтрак на шестерых и прикатила громыхающую тележку с едой из одного конца замка в другой, все безнадежно остыло. На подносе красовались блюда с остывшей яичницей, чуть теплыми сосисками, клейкой холодной овсянкой, посыпанной хрустким коричневым сахаром, и черствые ломти поджаренного хлеба с кусками твердого несоленого масла.
Кьюра тоже держалась холодно. Она проснулась раньше Тэм и ушла из спальни, а на пожелание доброго утра ответила резким кивком.
Короче, хреново.
Остальные, и в частности Роза, вроде бы не заметили холодности между Тэм и чародейкой. Только Брюн с обидой уставился на них, потому что они не засмеялись, когда он приставил себе ко лбу сосиску на манер стояка, мол, вот такой я сказочный долболоб.
– Ты чего это? – спросил он Кьюру.
– Ничего.
– Нет, ну чё за фигня? Тебе же нравится шутка про долболоба.
Чернильная чародейка пожала плечами и отправила в рот кусок холодной яичницы.
– Надоело.
– Шутка про долболоба не может надо… – начал было шаман, но тут же осекся.
В зал вошла Руанготская вдова. На ней было черное платье с высоким воротником и роскошной шалью, расшитой мерцающим зеленым узором, а шею обвивали складки темно-синего шарфа, скрепленного изумрудной брошью. Тэм залюбовалась серебряными напальчниками в форме острых когтей и решила раздобыть и себе такие же – разумеется, если удастся уцелеть. Черные волосы вдовы прятались под серебряной сеткой, унизанной изумрудами чуть меньше того, что сверкал у шеи, а лицо скрывала траурная вуаль, увешанная крошечными серебряными бубенчиками.
Следом за вдовой вошел Хокшо и встал у двери. Соломенную накидку он снял, оставшись в обшарпанном кожаном доспехе и маске, упрочив стойкое убеждение Тэм, что он страшно изуродован.
– Спасибо, что откликнулись на мое приглашение, – сказала вдова, усаживаясь во главе стола; бубенчики на вуали тихонько позвякивали при каждом движении.
Родерик, Брюн и Тэм устроились слева от нее, Роза, Вольное Облако и Кьюра сели справа. Тэм попыталась встретиться взглядом с Чернильной чародейкой, но та упорно отводила глаза.
Кашлянув, Роза отодвинула тарелку:
– Кто ж упустит случай выйти на бой с Драконоглотом?
– Многие, – невинно промолвила вдова. – Насколько мне известно, наемники не желают принимать этот заказ. Как бы они ни похвалялись своей смелостью, их страшит встреча с чудовищем за пределами арены.
К удивлению Тэм, Роза не вступилась за наемников, а лишь пожала плечами:
– Твоя правда. Но нас это не пугает. И ребята из «Бури воронья» тоже не испугались.
– А если бы испугались, то остались бы живы. Надеюсь, у вас, в отличие от них, хватит сил и умения, – невозмутимо заметила вдова, хотя в ее голосе не звучало никакой надежды.
Роза откинулась на спинку скрипучего стула и скрестила руки на груди:
– А каких же бед натворил Симург, что его срочно понадобилось уничтожить?
– Само его существование оскорбительно. Он – чудовище в полном смысле слова. И представляет собой страшную угрозу для всего мира.
Губы Розы сложились в хитрую усмешку.
– Ах, значит, ты сделала заказ в благотворительных целях? Очень благородно с твоей стороны. Твой покойный муж гордился бы тобой.
– Симург убил моего мужа, – заявила вдова. – И я не питаю ни малейшего сочувствия к монстру.
Родерик стукнул по столу:
– Значит, из мести?
– Из мести, – подтвердила вдова, и по спине Тэм пробежал холодок.
Затянувшееся молчание нарушил Вольное Облако:
– Примите наши соболезнования. Владыка Злодебрей…
– Был невыносимо туп, когда не пил, и невыносимо гадок, когда напивался. Ему было одиноко, горько и скучно, а еще он всю жизнь любил лишь одну женщину. Свою первую жену, Сару! – резко бросила вдова, будто выплевывая муху изо рта. – Он не собирался жениться во второй раз, но ему требовался наследник, чтобы было кому передать титул и имение. Поэтому он взял меня в жены, надеясь, что я нарожаю ему сыновей. Но я скорее проглочу клинок, чем обреку еще одного ребенка на жизнь в этом ужасном мире.
– За это надо выпить, – сказала Роза и опустошила кружку холодного чая, будто стопку виски.
Вольное Облако укоризненно поглядел на нее, а потом с улыбкой обратился к вдове:
– У вас есть дети?
– Да, – ответила она, но не стала вдаваться в подробности.
