Он расстегнул свой пиджак одновременно с тем, как выпроводил своих спутников из комнаты. Когда они закрыли за собой дверь, он снова откинулся на спинку кресла, упёршись локтем на подлокотник и став постукивать указательным пальцем по губам.
Она с трудом переносила его пристальный взгляд. Тишина была гнетущей.
Пока он резко не встал, не засунул руки в карманы брюк и не прошёлся по комнате.
— Я знаю, тебе было тяжело, — сказал он, — после смерти твоих родителей.
— Есть ли что-нибудь, чего вы обо мне не знаете?
Он взглянул на неё. Послал ей ещё одну мимолетную, неискреннюю улыбку.
— Я бы сказал, что нет. По крайней мере, я так думал, пока ты не кинула мне крученый мяч в виде Кейна Мэллоя. Я никак этого не ожидал. Точно так же, как никогда не предвидел, как ты выступаешь в суде, свидетельствуя против своих же. Но зато я знаю, каким убедительным может быть Кейн.
— Я сделала то, что должна была сделать.
— О, конечно же, — сказал он, поворачиваясь к ней лицом. — Абсолютно.
Он подошёл к порогу её спальни и заглянул внутрь, и это вторжение усилило её негодование. Он снова повернулся к ней лицом с ещё одной слабой улыбкой.
— Отсюда Кейн забрал тебя, не так ли? Прямо из твоей постели, — его глаза вспыхнули. — Под покровом полночи. Какая женщина в здравом уме не была бы очарована таким галантным поступком?
— Доктор Троме, либо вы переходите к делу, либо вам придётся начать извинять мои манеры ещё больше. Считаете ли вы эту квартиру в равной степени своей или нет; я собираюсь любезно попросить вас убраться отсюда на хрен, если вы не скажете мне, почему вы здесь.
Он снова улыбнулся.
— Боже мой, Кейн повлиял на тебя. Ты даже начинаешь говорить как он.
— Почему-то я не думаю, что он стерпел бы ваше вторжение так, как я.
— Да, он, и правда, сам себе закон, не так ли?
— Доктор Троме…
— Я хочу его раз и навсегда, Кейтлин, — сказал он. — И ты собираешься мне в этом помочь.
Её пульс участился, руки сжались на коленях, когда Сириус впился в неё пристальным взглядом. Каждая частичка её, испытывавшая яростное желание защитить Кейна, вспыхнула.
— Вам не кажется, что пришло время оставить Кейна в покое?
— В том-то и дело, что я не могу. Особенно сейчас. Особенно после того, что ты нам показала.
Холод, просочившийся внутрь неё, превратился в ледяную хватку.
— О чём вы говорите?
— Я говорю о том, что произошло той ночью на складе пару недель назад, — сказал он, засунув руки в карманы и подойдя к окну, будто решил полюбоваться рассветным светом. — Когда Кейн встретился с Ксавьером Картером. Я говорю о кадрах, которые я видел… по крайней мере, до тех пор, пока потрошитель душ не подошёл слишком близко и электромагнитные помехи временно не испортили запись. Я говорю о том факте, что мои солдаты, из которых потрошитель душ вытащил души, всё ещё помнят многое из того, что произошло той ночью, — он снова повернулся к ней лицом, теперь это был просто тёмный силуэт. — Прежде всего, я говорю о том факте, что ты всё ещё жива.
Кейтлин не пошевелилась, не вздрогнула, не произнесла ни слова, несмотря на то, что её бешено колотящееся сердце отдавалось в ушах.
— Злобные, не правда ли? — сказал он. — Эти потрошители душ. Я использую множественное число, поскольку предполагаю, что их всё же несколько. Точно так же, как я не сомневаюсь, что существует бесчисленное множество других перемещающихся во времени, измерениях, неосязаемых-когда-они-хотят-быть вредителей, которых мы привыкли называть четвёртым видом.
Он продолжил свою прогулку по комнате.
— Арана Мэллой определённо знала, что делала, натравливая одного из них на твою семью. Я снимаю перед ней шляпу за то, что она так чётко действовала под давлением. Привязанная к столбу твоим отцом, за которой наблюдал твой теперешний отчим, не говоря уже о твоём очаровательном бывшем парне. Видя, как эти ликаны скребутся в своей клетке, жаждущие добраться до неё.
Он на мгновение замолчал, остановившись, чтобы выглянуть в соседнее окно.
— Но, похоже, это семейная черта Мэллоев: спокойствие под давлением, — добавил он. — В конце концов, мы поквитаемся. Я действительно преисполнен восхищения тем, что Кейн выжидал своего часа последние четырнадцать лет, не говоря уже о поэтической справедливости этого поступка, чтобы использовать то самое существо, которое вызвали действия убийц его сестры, чтобы отомстить им.
Он снова повернулся к ней лицом.
— Или мне следует сказать «нам»?
Его мимолетная улыбка сказала ей всё, что ей нужно было знать, всё, чего она ожидала от его присутствия: что всегда есть кто-то наверху, дергающий за ниточки. Или закрывающий на это глаза. По её мнению, и то, и другое было одним и тем же.
— Ты знаешь, почему мы на самом деле усилили поиски Кейна Мэллоя? Он тебе уже сказал об этом?
— Почему бы вам не сказать мне?
— Очевидно, что нет, — сказал он с ухмылкой, которая глубоко задела её неуверенность из-за неразговорчивости Кейна. — Я так и думал. И скажи мне, ты задаешься вопросом, почему ты всё ещё жива? Ты спрашивала у него об этом маленьком драгоценном камушке?
— Почему бы вам не перейти к делу, доктор Троме?
