«Самую малость, — успокоил Натаниэль. — Будет больно только чуть-чуть. В жилах Наполеана течет кровь каждого члена дома Джейдона, всех, кто был рожден прежде, и кто еще не родился. Как у нашего Суверена, у него есть все воспоминания, любые знания и история каждой души. Он может найти кого угодно, и это говорит о том, что, если будет нужно защитить народ, он сможет дотянуться даже до тех, кто ушел в Долину Духа и Света. Если однажды Наполеан взял твою кровь, то ты навсегда становишься членом дома Джейдона».
Кейген и Накари отошли назад, освобождая место для Суверена, который встал прямо перед Маркусом и Штормом. Натаниэль подтолкнул Джослин вперед, чтобы она оказалась слева от Маркуса, тогда как сам встал справа.
«Маркус будет держать Шторма?» — спросила она.
«Да», — ответил Натаниэль.
«Почему?»
Натаниэль улыбнулся своей судьбе… своей паре.
«Маркус самый старший мужчина в нашей родословной, что делает его главой семьи».
Джослин вздохнула и поймала себя на том, что собирается закатить глаза. О, великолепно!
На Наполеане были черные брюки и белая шелковая рубашка, сочетание черного и белого подчеркивало серебристый в его глазах и волосах. Его лицо, похожее на священную статую из древнего храма, казалось вырезанным и сглаженным до совершенства. Он воплощал собой абсолютную красоту, могущество и благородство. Держался с достоинством, присущим аристократу. Его взгляд в равной степени выражал обещание справедливости и возмездия всем тем, кто в этом нуждался.
Джослин вздрогнула и отвернулась от сильного лидера народа своего мужа… ее народа. Она надеялась, что ей не придется часто бывать рядом с ним.
Наполеан обратился к Натаниэлю.
— Я с радостью приветствую тебя в этот день, брат мой, потомок Джейдона, Древний Мастер Воин, супруг дочери Кассиопеи, отец новорожденного сына Аквила, орла, который обитает на небесном экваторе. Какое имя вы дали своему сыну?
В глазах Натаниэля светилась гордость.
— Если вы позволите, милорд, и с благосклонностью Небесных Богов, сын Аквила будет назван Кейтаро Шторм Силивази.
Маркус резко поднял голову и посмотрел на Натаниэля. В его глазах Джослин увидела слабый намек на какую-то эмоцию, которую ей не удалось распознать, прежде чем могущественный воин взял себя в руки, моргнул и отвернулся. Он склонил голову.
Наполеан потянулся, чтобы взять ребенка из рук Маркуса.
— Мне нравится имя, Воин, и Небесные Боги не возражают.
Сердце Джослин забилось быстрее, когда суверенный лидер наклонил голову, и его клыки стали удлиняться. Натаниэль послал ей успокаивающее тепло и предупреждение, чтобы она оставалась на месте.
Наполеан пронзил запястье ребенка, и тот вскрикнул, когда могущественный лидер начал пить из его руки. Запечатав рану ядом, он вытянул ребенка перед собой и посмотрел в его глаза. Младенец сразу затих.
— Добро пожаловать в дом Джейдона, Кейтаро Шторм Силивази. Пусть твоя жизнь будет полна мира, ликования и успеха. Пусть твой путь всегда благословляют Боги.
Он передал ребенка Маркусу, который легко поцеловал того в лоб.
— Добро пожаловать в семью, Кейтаро Шторм Силивази. Пусть твоя жизнь будет полна мира, ликования и успеха. Пусть твой путь всегда благословляют Боги.
Кейген взял ребенка, как следующий по старшинству член семьи, и повторил приветствие. После того как Накари сделал то же самое, малыша вернули Натаниэлю, который притянул к себе Джослин, обняв ее свободной рукой.
Наполеан обратился к ним обоим.
— По законам дома Джейдона я принимаю ваш союз, как божественную волю, и подтверждаю его. Джослин Леви Силивази, пришла ли ты по своей воле, чтобы войти в дом Джейдона?
Джослин сглотнула комок в горле, и посмотрела на Натаниэля.
«Да», — прошептал Натаниэль в ее голове.
— Да, — сказала она.
«Протяни запястье», — подсказал Натаниэль.
Джослин съежилась, а затем попыталась улыбнуться, повернув руку и протянув ее пугающему Лорду.
Ответная улыбка Наполеана могла бы соперничать с луной и звездами по своей красоте. Он мягко взял ее за руку и наклонил голову, длинные пряди, мерцающие серебристым и черным, упали вперед. А потом прокусил ее кожу, глубоко вонзая клыки и прижимаясь губами к запястью. Он пил уверенно, но оставался нежным… и как ни странно, прикосновение его губ к коже наполняло Джослин спокойствием.
Натаниэль замер, и негромкое рычание эхом раздалось в комнате.
Он посмотрел вниз, сразу устыдившись своей реакции на то, что Наполеан коснулся Джослин.
Наполеан разжал хватку, убрал клыки и запечатал рану. Когда он повернулся, чтобы взглянуть на Натаниэля, в его глазах светился блеск понимания, и он тихо рассмеялся.
— Поздравляю, — сказал он паре, и так просто короткая церемония была закончена.
Братья снова столпились, пытаясь добраться до Шторма, и Джослин отошла, позволяя им пообщаться. Никто не видел, как ушел Наполеан. Он просто исчез.
А потом еще один голос прервал шум. Молодой мужчина неоднократно покашливал.
Джослин повернулась и увидела Брейдена Братиану, стоящего за кругом и пытающегося взглянуть на ребенка. Из-за всей прошедшей церемонии она даже не заметила, что он там.
