— Брейден! — воскликнула она, и ее голос был переполнен эмоциями. — Я не могу поверить, что ты здесь. Мне так приятно видеть тебя, — она сразу же подбежала к молодому вампиру и схватила за плечи, сжав в теплых объятиях.
Брейден неуверенно обнял ее в ответ, не зная, прижать ли ее к себе сильнее или сбежать, учитывая наблюдающих за этим старших Мастеров Вампиров, но его глаза выдавали радость.
И ребенок выглядел полностью исцелившимся: не осталось ни единого напоминания о его ранах.
— Кейген! — воскликнула приятно удивленная Джослин. — Ты проделал просто потрясающую работу, позаботившись о нем. Спасибо.
Кейген улыбнулся.
— Не стоит благодарности.
Маркус отступил от круга и посмотрел на Брейдена, оглядывая его сверху донизу несколько раз. Мальчик приподнял подбородок, расправил плечи и пару раз моргнул, смело ожидая, что будет дальше.
Брейден был одет немного более уместно, чем в прошлый раз, когда появился в доме: ни воротника, ни плаща, ни макияжа. Тем не менее, он, казалось, создал для себя новый и улучшенный имидж вампира воина, вроде персонажа из Матрицы, в комплекте с тяжелыми черными ботинками, длинным пальто, черными джинсами и тонкой черной водолазкой… как будто теперь он больше предпочитал быть солдатом, чем графом.
Джослин смеялась, наблюдая, как Маркус медленно кружит вокруг ребенка, изучая его новый наряд. А потом, к ее удивлению, Маркус наклонился, схватил мальчика, подбросил его высоко в воздух и поймал, сжав медвежьей хваткой.
— Вот теперь намного лучше, сынок!
Голос Мастера Воина был сильным и гордым, и глаза Брейдена практически светились от неожиданной похвалы и публичного проявления привязанности.
Брейден засмеялся с волнением.
— Я хочу быть воином, как вы, когда пойду в университет.
Его глаза были широко распахнуты и полны надежд.
Маркус поставил ребенка на землю и взъерошил его волосы.
— Отличный выбор, — он повернулся, чтобы посмотреть на Кейгена и Накари.
— Больше никаких неженок целителей и магов в этом клане.
Накари усмехнулся.
— Насколько я помню, я был не таким неженкой, когда помогал тебе организовывать особенно важное сражение не так давно.
Натаниэль послал Маркусу понимающий взгляд, как будто воины знали что-то, чем не поделились с Джослин.
Кейген вмешался.
— И мне кажется, что это моя работа поставила на ноги ребенка.
— Не важно, — прорычал Маркус и схватил Брейдена за руку. — Давай, сынок, мне нужно немного свежего воздуха. Присоединишься ко мне?
Брейден следовал за огромным вампиром, как утенок, идущий за мамой, с улыбкой от уха до уха, пока Кейген и Накари просто ошеломленно смотрели друг на друга и качали головами.
Джослин наблюдала, как они уходят.
Маркус, похоже, нашел себе нового друга, и не нужен психолог, чтобы понять почему: Брейден Баратиану спас жизнь Джослин, а значит и Натаниэлю со Штормом. Несмотря на все свои острые углы, у Маркуса было золотое сердце и нерушимый кодекс чести. Огромный мужчина был преданным главой семьи.
Ее новая семья…
И она задавалась вопросом, как раньше жила без них.
Ее жизнь казалась полной, но была лишь жалким подобием реальности.
Реальность была здесь…
В темных, влюбленных глазах Натаниэля и его сильных руках. В блестящем уме Накари. В опытной заботе Кейгена. В пугающих, властных проявлениях любви Маркуса. Даже в ярких глазах маленького Брейдена и его надежде на признание.
И, конечно, в дарованном ей идеальном чуде: ее маленьком Шторме.
— Джослин, — Накари прервал ее мысли. — Я думаю, Шторм…
— Я думаю, он… сделал кое-то, — Натаниэль поморщился.
Он стоял рядом с братьями, держа Шторма на вытянутой руке.
Накари скривился.
— Кто-то должен что-то предпринять, — он отошел на шаг назад. — Он уже может такое делать?
— Алехандра? — позвал Натаниэль. — Колетт? — когда ответа не последовало, он попытался передать ребенка Накари.
Тот поднял руки, отказываясь.
— Разве ребенок не должен пить кровь?
Кейген нахмурился.
— Он начнет кормиться в возрасте пяти лет. До тех пор он должен использовать свою пищеварительную систему и питаться человеческой едой.
Довольный из-за того, что Кейген знал, о чем говорит, Натаниэль попытался передать ребенка ему.
Кейген посмотрел по сторонам, словно Натаниэль по какой-то причине перепутал его с каким-то другим братом, о котором он не знал.
Когда стало совершенно ясно, что Натаниэль имел в виду его, он взмахнул рукой.
— Джослин!
Джослин закатила глаза и засмеялась.
Три огромных вампира — один Древний Мастер Воин, другой Древний Мастер Целитель, и третий Мастер Маг — были поставлены на колени младенцем, который, видимо, запачкал подгузники.
— Вы трое просто жалкие, — заметила она, забирая Шторма у Натаниэля и с любовью прижимая к груди. — И, Натаниэль, я предпочла бы, чтобы ты не держал ребенка как бейсбольную перчатку. Ты мог уронить его.
Натаниэль решительно покачал головой.
— Никогда, любовь моя.
Когда она встретилась с ним взглядом, его улыбка сияла… его облегчение было очевидно.
— И этой очаровательной улыбкой ты ничего не добьешься.
Натаниэль рассмеялся, и все трое мужчин направились в сторону гостиной.
Джослин прочистила горло.
— И куда это вы собрались?
