Больше не задерживаясь, чтобы не показаться навязчивым, он вскочил в коляску и приказал вознице трогать. Яся уже устроилась на сиденье напротив и с любопытством наблюдала за возбуждённым раскрасневшимся капралом. Безусловно, он был очень красив — высокий, широкоплечий. К тому же военный, а к мужчинам в форме Яся испытывала особую симпатию. Жаль, что не польский, но русские молодцы нравились ей не меньше, пожалуй, даже больше. Была в них какая-то настоящая, не показушная бравада, и чувствовалась особая внутренняя сила. К тому же Ясе очень хотелось выйти замуж и уехать как можно дальше от дома, где они с матерью перебивались доходами от сдачи верхнего этажа и небольшими выручками от продажи фруктов, овощей и вышивки. А про Россию ходило много слухов, что страна это большая и богатая, вон даже король Станислав перед императрицей Российской заигрывает, угодить старается, боится разгневать. Яся точно не хуже Станислава, уехала бы в Россию с радостью. Уж она бы мужу угождала, особенно если бы такой красавчик попался, как сидящий рядом Алекси. Завтра он обещал прибыть к жильцам, так надобно сейчас обратить на себя его внимание.
— А что произошло у корчмы? — спросила она со своей самой очаровательной улыбкой. Яся знала, что улыбаясь, становится похожа на ангелочка, и умело пользовалась этим.
— Так, ерунда, — рассеянно ответил Алексей, лишь мельком взглянув на девушку. — Остановил перепившего шляхтича. Он вёл себя дерзко.
— Как благородно! — воскликнула Яся и как бы ненароком переставила ногу, упёршись в колено капрала.
— Ничего необычного, любой бы так поступил.
— Ну, не скажите, — возразила Яся. — Я вот часто хожу одна за покупками и по разным делам, порой и пьяные цепляются, и просто ветреные шалопаи проходу не дают, — она покосилась на задумавшегося Алексея, — но редко кто приходит на помощь. Вот если бы ясный пан…
Она продолжала говорить, старательно улыбаясь и играя глазами, но капрал её совсем не слушал. Он погрузился в приятные грёзы о завтрашней встрече и мечтал, как проведёт целый вечер рядом с прелестной Кати. Голос Яси мешал ему думать и раздражал, поэтому, как только возница съехал с моста возле Старого города, Алексей соскочил с коляски, заплатил за дорогу, велев доставить девушку, куда она скажет, а сам пошагал в казарму пешком, взволнованный и окрылённый.
Для того чтобы читателю стало ясно, почему капрал русской армии Алексей Громов и дочь подполковника Кайсарова встретились в Варшаве, придётся совершить небольшой экскурс в прошлое. Начнём, пожалуй, с 1764 года, когда на трон Польского Королевства взошёл Станислав II Август Понятовский, когда-то бывший фаворитом Екатерины II. Занять престол ему удалось благодаря Екатерине, умело воспользовавшейся развернувшейся в королевстве борьбе за власть. В то время Речь Посполитая, несмотря на былую мощь и огромные территории, находилась в глубоком политическом кризисе. Её раздирали внутренние противоречия, расшатывала неуступчивость шляхты и конфронтация на религиозной почве. Несмотря на наличие короля, основные законы принимал сейм, состоящий из представителей польских и литовских дворян. В это же время между поляками и литовцами велась борьба за власть, и действующий принцип liberum veto, когда любой представитель мог заблокировать решение сейма, практически парализовал работу основного государственного органа. К этому добавлялось возрастающее недовольство восточных областей, населённых в основном православными христианами. Польское духовенство, исповедующее католицизм, насильно распространяло свою религию с помощью знати, по сути, сделав людей, остающихся в вере отцов, практически бесправными. Кроме того, в Речи Посполитой действовало право на «рокош». Это означало, что шляхта имела право на официальное вооружённое восстание против короля ради отстаивания своих интересов. Ещё нужно отметить, что к моменту вступления Станислава на престол только-только завершилась Семилетняя война, в которую были вовлечены многие страны. Польское Королевство не принимало в ней участия, но предоставляло возможность свободно маневрировать по своим землям российским, австрийским и французским войскам для атак на Пруссию. Речь Посполитая была заинтересована в поражении Пруссии, так как та желала объединить свои земли, разделённые частью польских земель. В отместку Пруссия наладила производство фальшивых польских денег, чем ощутимо подрывала экономику Польши. При совокупности всех этих условий Речь Посполитая растеряла былое могущество, и во второй половине восемнадцатого века её благополучие сильно зависело от стран-соседей, у каждой из которых было достаточно амбиций и претензий.