— Выходит, Том был до смерти напуган кем-то, с кем его брат и сестра в нормальных отношениях? Насколько такое вообще возможно?
— Том гораздо старше их, — сказала Эви. — Во многих отношениях он уже начинает рассуждать как взрослый. Он должен понимать, что человек, выглядящий, как она, — это очень странный человек. Джо и Милли, которые намного младше, с большей вероятностью могли принять эту Эббу.
— Как вы ее называете? — переспросил Гарри.
— Эбба. Это имя, которое дала ей Милли. Или это может быть что-то похожее — Эмма, Элла, кто знает. Самое главное, что она реальная.
— А как она попадает в дом?
— Ну, больше она, по словам Тома, не приходит. С той ночи, когда обвалилась стена, он ее не видел. Теперь, когда Элис и Гарет ужесточили меры безопасности, войти в дом она не может. Он думает, что она по-прежнему следит за ним, когда они выходят на улицу, но возможности убедиться в этом у него не было.
— Приезжайте ко мне, — сказал Гарри, испугавшись того, как много он от нее хочет.
Молчание.
— Я готовлю ужин, — снова попробовал он, так и не дождавшись ответа.
— Вы же знаете, что я не могу этого сделать, — ответила она. Внутри у Гарри что-то щелкнуло.
— Ничего такого я не знаю, — сказал он. — Единственное, что я знаю, — это то, что я впервые в жизни теряю контроль над тем, что происходит вокруг меня. Каждый раз, когда я выхожу, на меня набрасываются репортеры, и, похоже, я начал уже бояться поднимать трубку телефона. Куда бы я ни повернулся, нос к носу сталкиваюсь с офицером полиции. У меня уже появляется ощущение, что я сам являюсь подозреваемым, хотя и нахожусь здесь всего три месяца.
— Я все понимаю, но…
— Я все время имею дело с горем, уровень которого является для меня запредельным, сталкиваюсь с детскими трупами, вывернутыми из земли, а мои единственные друзья здесь находятся на грани нервного срыва. Я нахожу чучело в виде детской фигурки на полу церкви, кто-то шутит надо мной, подсунув кровь, которую надо выпить…
— Гарри…
— И единственный человек, которого я встретил здесь и который мог бы дать мне шанс не свихнуться в этой ситуации, этот человек в открытую отказывается иметь со мной хоть что-то общее.
С каждым словом его тон менялся все больше и больше. Он уже практически кричал на нее.
— Чучело? Кровь? О чем вы говорите?
Ее голос упал. Теперь он звучал так, будто она держала трубку очень далеко от себя. Гарри услышал легкий стук. Может быть, кот что-то перевернул?
— Эви, если бы я думал, что это вам совсем не интересно, я бы вам не докучал, — сказал он, оглядывая комнату. Никакого кота видно не было. — Я обещаю вам, я не настолько патетичен. Просто скажите мне, что я веду себя нахально, и я оставлю вас в покое. Но я думаю иначе. Я думаю, что вы чувствуете то же, что я…
Снова этот стук. Блин, это кто-то у дверей.
— Что вы имели в виду, когда сказали, что пили кровь?
— Послушайте, мы не могли бы на минутку забыть весь этот бред и поговорить о нас с вами? Приезжайте, мы поужинаем, и больше ничего, я обещаю вам, я просто хочу поговорить.
— Гарри, вы мне чего-то не рассказали?
— Я расскажу вам все, если вы приедете, — предложил он.
— О, нельзя же вести себя настолько по-детски, — оборвала она. — Гарри, это серьезно! Расскажите мне, что случилось.
— Там за дверью кто-то есть, — сказал он. — Мне нужно пойти открыть. Если через десять минут вы не приедете, я сам приеду к вам. — И он отключил телефон.
Бормоча про себя ругательства, Гарри вышел в коридор. Через стеклянную дверь просматривалась высокая темная фигура. «Интересно, сколько могут дать за убийство нежелательного прихожанина?» — подумал Гарри и распахнул дверь.
На пороге стоял старший суперинтендант криминальной полиции Раштон с бутылкой виски «Джеймесон» в руке. Он поднял ее в воздух.
— Когда я в последний раз был у вас, то не мог не заметить, что ваша бутылка выглядела несколько подистощившейся, — сказал он. — Поэтому я пришел со своей.
— Эй!
Он слышал приближающиеся шаги, просто думал, что это один из полицейских, которые постоянно бродят вокруг церкви. Но сейчас, даже не успев открыть рот, чтобы ответить на приветствие, он вскочил и чуть не бегом пересек ризницу, направляясь к молодой женщине, на которой, должно быть, была одежда такого же фиолетового цвета, как ее глаза. Вот только убедиться в этом было невозможно, потому что он уже успел обнять ее и оказался слишком близко, чтобы рассмотреть, во что она одета. Она улыбалась ему…
Мечтать не вредно, Гарри! Он даже не дернулся из-за письменного стола и продолжал тупо смотреть через комнату, но…
Да, она была одета в фиолетовый свободный свитер поверх обтягивающих черных джинсов, заправленных в высокие сапоги. В голове мелькнула неясная мысль насчет босых ног, обутых вот в такие сапоги.
— Вы не приехали, — сказала она, одной рукой опираясь о косяк, а второй придерживая дверь полуоткрытой.
Гарри откинулся на спинку стула. На то чтобы пересечь комнату, пинком закрыть дверь и вернуться от фантазий к реальности, у него уйдет пять секунд.
