Двадцать шесть. Он только что насчитал на развалинах уже двадцать шесть костяных людей. А утром было всего двадцать четыре. Иногда за день их добавлялось два, а то и больше. Замечательно!
Сегодня утром за завтраком Джо спросил, а нельзя ли их семье сделать собственную фигуру. Мама Тома очень твердо сказала: «Нет!» — и нервно посмотрела на Тома, а он, честно говоря, и не возражал бы. Он считал, что они очень крутые и по-своему даже забавные. Среди них была даже в бриджах для верховой езды, старых резиновых сапогах и шапочке наездника. В одной руке у нее была палка, которая должна была изображать хлыст, а под мышкой она держала игрушечную плюшевую лисицу.
Вот блин! О господи… Одна из них только что пошевелилась. Том заморгал, протер глаза и стал всматриваться еще пристальнее. Одно из костяных чучел, сделанное из старой одежды и тряпья, сейчас ползло вдоль стены. Том собрался было вскочить и побежать за родителями, но потом остановился. Все пропало. Может, ему показалось?
Но если и показалось, то продолжало казаться, потому что появилась еще одна фигура, вылезавшая в самое нижнее окно башни. Это было чучело, которое Джо считал самым забавным: на нем было женское платье в цветочек и большая соломенная шляпа. Том четко, почти как при дневном освещении, видел, как шляпа подрагивает на голове странной фигуры. Затем та спрыгнула в тень и исчезла.
Что за чертовщина здесь происходит? Они что, все собираются встать и начать двигаться? Том уже стоял на коленях, не заботясь о том, что его могут увидеть. Собственно, он даже надеялся, что его заметят. Еще движение, наверху внешней стены. Затем еще две фигуры, двигавшиеся вместе, как будто одна тащила другую.
— Папа! — позвал он достаточно громко, но так, чтобы не разбудить Милли, спавшую в комнате по другую сторону коридора. — Папа, иди сюда!
Его коснулась чья-то рука, и он едва не выскочил в окно. Слава богу, здесь есть еще кто-то — кто-то, кто тоже может это увидеть. Он отодвинул занавеску, чтобы посмотреть, кто зашел нему в комнату.
Джо. Том притянул Джо к себе и снова укрылся за занавеской.
— Смотри на аббатство, — шепнул он. — Костяные люди живые.
Джо прижался лицом к стеклу. Мальчики видели, как одно из костяных чучел пробежало через заросшее травой место, где когда-то был главный зал церкви, и скрылось за грудой камней. Том посмотрел на Джо, но тот не выглядел удивленным.
Он почувствовал, как возбуждение вдруг камнем придавило желудок.
— Это она, верно? — шепотом спросил он. — Костяные люди не двигаются сами по себе. Это она передвигает их.
Джо отвернулся и попытался слезть с подоконника. Том остановил его, схватив за руку так крепко, что тому наверняка должно было быть больно. Джо пробормотал что-то, чего старший брат не разобрал.
Том ни о чем не думал. Он просто с силой толкнул его. Джо разбил стекло головой и упал на ковер.
Позже, когда стало ясно, что жизнь Джо вне опасности, когда его пожалели и обласкали, уложили в постель с горячим шоколадом, сказками на ночь и невероятной суетой со стороны мамы, а Тому запретили до конца декады выходить из своей комнаты, он наконец понял, что сказал Джо, перед тем как разбить голову.
— Я не…жен…ворить. — пробормотал он, что в переводе с его языка означало: я не должен говорить.
— Идите с миром и служите Господу! — сказал Гарри.
Орган начал играть завершение службы, и он сошел с алтаря. Реншоу, как всегда, покидали церковь первыми. Когда Кристиана поднялась со скамьи вслед за отцом и дедом, оказалось, что она что-то сжимает в кулаке.
Гарри зашел в ризницу, пересек ее, отодвинул задвижку двери, ведущей на улицу, и быстро прошел к задней части церкви — как раз вовремя, чтобы пожать руку Синклеру, когда тот вышел из здания. Кристиана тоже, не глядя, протянула ему руку. Теперь в ней уже ничего не было. Затем вышли Майк и Дженни Пикап. В глазах Дженни стояли слезы, в руках она держала небольшой букет розовых роз. За неделю до этого Гарри оставил у дверей церкви чистый блокнот, предложив прихожанам записывать туда имена людей, которых они хотели бы вспомнить во время службы. В первой строчке стояло имя Люси.
— Спасибо вам. — сказала Дженни. — Это было замечательно!
Дальше следовала остальная паства, и всем требовалось лично пожать руку викарию, поблагодарить его и сказать что-то о своих ушедших близких. Почти в самом конце вышла Джиллиан, которая в последнее время не пропускала ни одной службы, что, по идее, должно было его радовать: появился еще один солдат Христа и все такое. Имя Хейли также было упомянуто во время службы. Гарри пожал ей руку и, зная, что у нее нет могилы, где можно было бы воздать почести погибшей дочке, наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Правда, когда он делал это в прошлый раз, Джиллиан в последнюю секунду повернулась и их губы встретились. Неловкость не смогли сгладить даже его спешно произнесенные извинения.
