Вслед за ней вышла женщина средних лет с рыжими волосами, она была последней. Гарри зашел обратно в церковь. Проверяя, никого ли не осталось в зале, он пошел по проходу между рядами скамеек. Кто-то разбросал здесь лепестки роз.
Он посмотрел вверх. Лепестки почти наверняка упали с балкона. Они лежали на том самом месте, где погибла маленькая Люси Пикап и куда едва не упала Милли Флетчер. Гарри вспомнил сжатый кулак Кристианы, когда та покидала церковь. Оставив лепестки там, где они лежали, он быстро прошел по проходу снова в ризницу, убедился, что дверь на улицу заперта, и принялся переодеваться. Через три минуты он вышел в шортах и, поеживаясь от холода, закрыл за собой дверь в ризницу.
— А вы, оказывается, мастер быстрых переодеваний!
К нему направлялся один из прихожан, мужчина лет под семьдесят. Раньше он рассказывал Гарри, что на церковном кладбище покоятся его жена, родители и двое братьев.
— У меня много разных талантов, мистер Харгривс, — ответил Гарри, опираясь о церковную стену и разминая ноги перед бегом.
— Не стоит делать это со стеной, приятель. На таком ветру вы ее просто повалите.
— Вот уж не думала, что у викария такие ноги! — насмешливо фыркнула женщина, которая, прихрамывая, появилась из-за спины Стенли Харгривса.
— В здоровом теле здоровый дух, миссис Хауторн, — в тон ей ответил Гарри. — Простите, но лучшей пары у меня нег.
Проходя мимо, женщина коснулась его руки. Он почувствовал запах нафталиновых шариков, с которыми хранилась ее одежда, и уловил легкий кисловатый душок. У Минни Хауторн, похоже, были проблемы с контролем мочевого пузыря.
— Эти тоже вполне хороши, парень, — сказала она. — Вполне.
Гарри пробежал мимо двух стариков и, покидая церковный двор, заметил Элис, которая собиралась усадить Милли на заднее сиденье автомобиля. Он спустился немного по склону и увидел, что Элис уже разговаривает с женщиной с крашеными рыжими волосами, которая вышла из церкви после Джиллиан.
— Какая красивая девочка! — сказала рыжеволосая женщина, протягивая руку, чтобы погладить Милли по голове. — У меня была такая же. Смотрю сейчас, и прямо сердце разрывается.
Милли уклонилась от ее руки, спрятав лицо за маминым плечом. Как раз в этот момент Элис заметила Гарри. Он бежал медленно, не желая мешать и перебивать разговор. К тому же он не был уверен, что его встретят радушно.
— Они вырастают так быстро, — сказала Элис.
— А моя уже никогда не вырастет, — ответила женщина. Не имея возможности коснуться Милли, она погладила ее по плечу. — Берегите свою малышку. Даже не представляешь, насколько бесценны дети, пока не потеряешь ребенка.
Элис натянуто улыбнулась.
— Да, конечно, — сказала она. — Что ж, а вот и викарий! Я должна с ним поздороваться. Приятно было с вами познакомиться.
Женщина кивнула Элис и, еще раз погладив Милли по плечику, пошла с холма.
— Понятия не имею, кто эта жизнерадостная душа, — с иронией сказала Элис, когда Гарри подошел ближе.
Он взглянул вслед уходящей женщине и покачал головой.
— Она была в церкви, — сказал он, — но раньше я ее никогда не встречал. Послушайте, я насчет нашего вчерашнего вечернего разговора…
Элис подняла руку, останавливая его.
— Нет, простите меня. Я понимаю, конечно, насколько это для вас трудно, просто… — Она запнулась. — Я не могу отделаться от мысли, что с нашим Томом что-то серьезно не так.
Она нагнулась в машину, посадила Милли на детское сиденье и пристегнула ремнем безопасности. Гарри подошел ближе к автомобилю в надежде укрыться за ним: пронизывающий ветер задувал под шорты.
— Я очень в этом сомневаюсь, — сказал он. — И ваша сверхозабоченность по этому поводу ему никак не поможет.
— И Эви говорит то же самое, — ответила Элис, наконец взглянув ему в глаза.
Гарри не мог останавливаться. Его ноги начали дрожать, в груди нарастала боль, но, как только он остановится, вспотевшее тело тут же начнет быстро остывать.
Он был в двух милях над деревней. Через десять минут после начала пробежки он нашел старую верховую тропу и направился по ней в сторону дороги. Он взбирался все выше и выше, пока ветер не начал просто сбивать его с ног. Теперь Гарри возвращался домой.
Стены и живые изгороди еще кое-как защищали от ветра, но на открытом пространстве ветер дул так, что, казалось, он почти не продвигается вперед. Повязки на его запястьях уже промокли от пота, и холодный воздух начал обжигать легкие. Это было безрассудно! Даже смотреть по сторонам Гарри уже толком не мог: глаза слезились так, что он едва видел тропку у себя под ногами.
