Джордана бесило, что его жизнь зависит от ее мастерства вождения мотоцикла. Он был не более чем зрителем ее трюкачества за рулем.
Однако его лицо, обдуваемое ветром, улыбалось, он крепко прижимался к ее холодному твердому телу, но следил за тем, чтобы не сорваться невзначай и не проявить грубости. Он словно попал в супермаркет в «золотой час».
Когда мотоциклы наконец сбавили скорость, Эрин рискнула открыть глаза. В течение почти всей поездки ее глаза были плотно зажмурены, лицо пряталось за спиной Руна, но, несмотря на это, кожа на лице была обветрена, а потому нестерпимо саднила.
Впереди виднелись редкие огни — это и было причиной, по которой Рун снизил скорость. Они доехали до небольшой горной деревни Хармсфельд. Рун сбавил скорость почти до минимальной, чтобы без шума проехать через центральную часть этой маленькой спящей баварской деревушки, выглядевшей так, словно они неслись не на мотоцикле, а в капсуле машины времени и она перенесла их в Средневековье: темные дома с красными черепичными крышами, кирпичными дымовыми трубами и расписными цветочными ящиками, установленными почти под каждым окном. Городскую площадь, на которой наверняка по будним дням располагался фермерский рынок, украшала единственная церковь с колокольней в готическом стиле.
Глядя поверх плеча Руна, Эрин пыталась отыскать глазами два других мотоцикла, но их хвостовых огней не было видно на всем протяжении мощенной булыжником улицы — по ее мнению, это свидетельствовало о том, что Рун слишком сильно сбросил скорость, заботясь о ней; ведь она была его пассажиром. Но, несмотря на это, у Эрин было такое чувство, будто ее желудок остался на площадке в Эттальском аббатстве, с которой они отправились в поездку.
Сразу же за деревней они увидели серебряную гладь расстилающегося перед ними озера. Его спокойная поверхность лучше любого зеркала отражала раскинувшееся над ним звездное небо, стоящий по его берегам лес и скалистые гребни холмов, за которыми пролегала долина.
Наконец Эрин увидела мотоциклы своих спутников, стоящие возле дощатой пристани. Темно-серое свайное основание пристани было темнее, чем вода; ее едва заметные волны набегали на сваи с чуть слышным шелестом.
Подъехав к стоящим рядом мотоциклам, Рун наконец-то нажал на тормоз. Эрин с усилием расцепила онемевшие пальцы рук, развела руки в стороны, с трудом спустилась с седла на землю и, еле переставляя шаткие ноги, пошла вперед, словно немощная старуха.
Возле пристани приехавшая раньше троица тащила по земле деревянную рыбачью лодку к разделенному лунной дорожкой озеру. До ее ушей долетал радостно-возбужденный голос Джордана, отражающийся эхом от воды, — по всему было видно, какое удовольствие доставила ему эта поездка. Что-то сказанное им вызвало веселый смех Надии, и этот смех удивил Эрин своей беззаботной веселостью.
Заметив ковыляющую к ним Эрин, Джордан окликнул ее:
— Ну, как ты?
Трясущимися руками она показала ему оба больших пальца, поднятых вверх, что вызвало у него приступ смеха.
Рун, как тень, шел позади нее.
Все то время, пока они шли к берегу, Надия не сводила с них глаз, словно пытаясь выяснить какую-то объединяющую их тайну.
Эммануил, дав лодке последний толчок, столкнул ее в воду и, когда она оказалась на плаву, вскочил в нее. Пробравшись на нос, он сел и застыл, словно резная фигура над водорезом пиратского корабля.
Надия прыгнула в лодку с легкостью и грацией камышовой кошки.
Джордан стоял на мелком месте, чтобы помочь Эрин влезть и разместиться в лодке. Она, опираясь на его руку, перебралась на лодку, при этом ее взгляд остановился на облупившейся местами белой краске, которой были выкрашены доски сидений. Лодка отнюдь не выглядела как судно, предназначенное для спокойного плавания. Эрин вынула из кармана фонарик, включила его и направила луч на дно лодки. Воды внутри не было.
Пока не было.
— Вам понравилась поездка? — спросила Надия, отодвигаясь к краю, чтобы освободить для Эрин место рядом с собой на средней банке.
Рун и Джордан разместились позади них, а Эммануил продолжал нести свою вахту, недвижно и молча сидя на носу.
— Для обратной дороги я, пожалуй, вызову такси, — ответила Эрин.
— А может быть, обратно ты поедешь со мной, — сказал Джордан, бросая азартный взгляд на то место на берегу, где они спрятали три мотоцикла «Дукати». — Если, конечно, нас не будет поджимать время.
Рун с такой силой вогнал свое весло в воду, что лодку повело в сторону. Надия, глядя на него, прошептала что-то насмешливым тоном, но так тихо, что Эрин не смогла расслышать, что именно. Спина Руна напряглась, а улыбка Надии стала шире.
Женщина-сангвинистка передала Эрин тяжелое деревянное весло.
— Я думаю, мы вчетвером можем погрести, пока Эммануил отдыхает.
Эммануил, не обращая внимания на ее слова, прислонился спиной к планширу.
