Кровавое евангелие полностью

Рун надеялся, что Пирс услышал эти слова и молча молится сейчас за упокой души своего умирающего друга.

Через несколько мгновений Эммануил обмяк, заскользив по стволу, и только стрелы удерживали его тело в вертикальном положении.

Надия, прячась за валуном, вытирала глаза тыльной стороной ладони. Как и Рун, она понимала, что Эммануил мертв, но в горечь потери вплеталась и ниточка радости: для сангвинистов такой конец — смерть в бою — был наиболее почетным.

Эммануил дал свободу своей душе.

Завершив молитву, Рун обратил внимание на ритмические щелчки — это было сердцебиение одного человека, доносившееся из леса. Так, значит, среди нападавших стригоев был человек — это проясняло природу и сущность тех, кто напал на них.

Велиалы.

Но как им удалось обнаружить здесь Руна и его команду? И сколько их скрывается в лесу?

Из бункера за его спиной, усиленные эхом, до его слуха доносились биения сердец Эрин и Джордана; они находились в подземном убежище вместе с Пирсом. Там — по крайней мере в эту минуту — они были в безопасности.

Протянув руку к набедренному карману, Рун вынул из него свой бурдючок. Ему необходимо было восполнить кровопотерю кровью Христа. Без этого он не сможет дальше продолжать бой. Но сделав этот глоток, он рискует быть отброшенным в прошлое, рискует стать беспомощным и открытым перед лицом врага.

Однако выбора у него не было. Он поднес бурдючок к губам и начал пить.

Жар, разлившийся по всему телу, укреплял и поддерживал его, а чистый огонь Христа делал нечувствительным жжение, причиненное серебром. Малиновая кайма опоясала поле зрения.

Корца изо всех сил сопротивлялся надвигающейся угрозе епитимии, которая может, войдя в сознание, стать для него путами.

Элисабета в полях. Элисабета у костра. Элисабета в гневе.

Протянув руку, Рун сжал свой нагрудный крест, умоляя боль вернуть его в настоящее. Мир в его глазах превратился в неразличимую смесь прошлого и настоящего. Образы, вспыхивая, наплывали друг на друга.

…длинное голое горло.

…кирпич, вмазанный в разделительную стену.

…девушка с малиновым пятном на лице беззвучно кричит.

Он старался сосредоточиться на деревьях; на жгучей боли, которую чувствует ладонь, сжимающая крест; на треске ломающихся веток под ногами стригоев, вышедших из укрытий и устремившихся к бункеру. Он рискнул высунуться из-за дерева и осмотреться — его глаза делали это намного быстрее, чем глаза человека.

Их от шести до десяти.

Сколько их было, точно он не знал.

У Джордана и Эрин не было никаких шансов выстоять против них. Трясущимися руками он снял пистолет с предохранителя.

В его памяти возникло множество образов, напоминающих ему о совершенном им грехе, они лишали его мужества в тот момент, когда сила нужна ему больше всего.

…брызги крови на белых простынях.

…бледные груди в лунном свете.

…улыбка, яркая, как солнце.

Перед глазами мелькали призрачные проблески прошлого, однако Корца прицелился и выстрелил, ранив двух стригоев, стоявших на правом краю, попав каждому в колено, свалил их на землю, задержал их, вывел их из боя. Надия сняла двух других, стоявших на левом фланге. Корца слышал, как позади затрещал пистолет-пулемет Джордана: солдат открыл огонь из двери бункера. А потом он услышал паф-паф-паф-паф — выстрелы из пистолета Эрин.

Первая волна стригоев откатилась в сторону, рассчитывая приблизиться к цели с фланга. К ним подошло подкрепление. Корца насчитал дюжину, четверо уже были ранены, но не тяжело. Один из стригоев старше Руна, остальные моложе, но все равно и они опасны.

Воспоминания волнами накатывались на него; сейчас эти волны катились одна за другой, унося его прочь, затем пригоняя обратно.

…потрескивающий огонь; мягкий голос женщины, читающей Чосера и с трудом произносящей слова на среднеанглийском; женщина больше смеется, чем читает.

…развевающееся при лунном свете платье; она, не видя никого вокруг, танцует под звездами на балконе, а музыка негромко, как эхо, льется из раскрытого окна.

…бледная нагота тела, нестерпимо ярко выделяющаяся на фоне красной лужи крови; и никаких звуков, кроме его учащенного дыхания.

Пожалуйста, Боже, нет… не надо…

Стрела, пущенная из арбалета, чиркнув по щеке, вернула его в настоящее — и, задев край дерева, воткнулась в землю позади него.

Рун упал на спину, понимая, что никто из его команды не выдержит боя на открытом месте, особенно в таком положении, в котором он находился сейчас. Они были слишком открыты для противника.

— Заманите их внутрь! — задыхаясь, прокричал он, махая рукой Надие, которая была ближе к двери бункера. — Я задержу их…

— Стоп! — прозвучал голос настолько знакомый, что Рун снова схватился за крест, не понимая, где он находится — в прошлом или в настоящем.

Он прислушался, но в лесу стояла мертвая тишина.

Даже стригои затаились где-то — но вот-вот должно было взойти солнце, так что времени у них осталось немного. В любой момент они всей стаей могут наброситься на них.

Корца напряг все силы, старясь понять, послышался ли ему этот голос, этот обломок воспоминаний, неожиданно воскресший в памяти.