Кровавое евангелие полностью

— Если говорить о клетках, то эта клетка позолоченная, согласен?

Томми не стал втолковывать ему, что он не хотел бы находиться ни в какой клетке — позолоченной или не позолоченной, — но ему не хотелось обижать парня, не хотелось проявлять грубость по отношению к нему. Честно говоря, Томми не желал снова оставаться в одиночестве. В этот момент он не имел ничего против общества этого странного парня — особенно если от него можно узнать что-нибудь полезное.

— Когда мне было столько лет, сколько тебе, я жил в одной из самых лучших золоченых клеток во всем мире. — Мальчик оглядел комнату своими светло-серыми глазами. — Но потом меня освободили, так же как тебя.

— Я бы не назвал свободой то, как я живу сейчас. — Томми жестом обвел свою палату.

— Я хотел сказать, освободили от заключения в собственном теле. — Мальчик сел на кровати, скрестив ноги, и потянулся к джойстику. — Многие стремятся к этому.

— Так ты свободен? — Томми потянулся и взял второй джойстик, как будто в данный момент это была его самая неотложная естественная потребность.

Мальчик пожал плечами и, глядя на экран, начал какую-то новую захватывающую игру.

— До известной степени.

— И как это понимать?

Алеша посмотрел на него. В это время компьютер загрузился и на экране возникла игровая ситуация.

— Ты бессмертный, верно?

Томми опустил свой джойстик.

— Что?

Алеша следил за игрой «Боги войны».

— Ты уже знаешь об этом или нет? Вот как раз этому я и старался научить тебя, когда доставил сюда из пустыни. Так что тебе надо это осознать.

Томми старался понять, ища какую-либо приемлемую систему отсчета, одновременно слушая музыкальное сопровождение игры, основную часть которого исполняли ударные и духовые.

— А ты-то сам бессмертен, Алеша?

— Существуют ситуации, в которых моя жизнь может закончиться. Но если мне удастся их избежать, то да, я буду жить вечно. Таким образом, мы будем друзьями в течение очень долгого времени.

Томми показалось, что в этом голосе прозвучал намек на одиночество.

— Значит, я такой же, как ты? — спросил он мягко, с безысходностью в голосе.

Алеша заерзал, как будто его участие в разговоре наскучило ему.

— Нет, ты не такой. Когда-то в далекие времена был один друг, похожий на тебя. Но ты, мой друг, объект особый.

— А этот один, о котором ты говорил, он еще существует?

— Да, конечно, он существует. Как и ты, он не может умереть или закончить свою жизнь.

— Никогда?

— Пока не закончится время.

Томми снова обвел комнату долгим взглядом. Неужто ему суждено оставаться здесь вечным заключенным? Ему хотелось посмеяться над абсурдностью этой ситуации, но какой-то частью своего сознания он понимал, что Алеша сказал ему правду — только, возможно, не всю ее гнусную суть.

Томми понял все сказанное по-своему.

Бессмертие не было благом.

Оно было проклятием.

27 октября, 06 часов 55 минут

по центральноевропейскому времени

Под Хармсфельдским озером, Германия

Держа на плече Пирса, Джордан, отбежав на несколько шагов в сторону, свернул в бетонный туннель, преследуемый орущими стригоями, дикими и наводящими ужас. Обернувшись к Эрин, следовавшей за ним в двадцати ярдах, он закричал:

— Скорее!

— Беги, не останавливайся! — раздраженно и со страхом в голосе ответила она.

В этом была вся Эрин.

Да пошло все к черту.

Как раз сейчас Надия добежала до дальней ноги и быстро спустилась вниз по туннелю, в котором был воздушный шлюз, держа на руках обмякшего и отравленного Руна. Похоже, она не считала себя обязанной дожидаться этих двух медленных людей. К тому же Надия была не сильно расположена к Пирсу. Понятно, что возвращаться назад она тоже не хотела.

Джордан положил Пирса на бетонный пол и взял в руки свой пистолет-пулемет.

— Прости меня, старик.

Пирс открыл свои выцветшие голубые глаза.

— Meine Kinder.

Дети мои.

— Я вернусь, — сказал Джордан, надеясь, что сможет исполнить это обещание.

Прежде чем он окончательно встал на ноги, Пирс схватил его руку. Его пожатие оказалось неожиданно крепким, возможно, у него было достаточно сил, чтобы ломать кости.

— Икаропсы. Sie kommen.[68] Помочь. Я послал им приказ.

Через разломанный дверной проем, ведущий в соседний вестибюль, в туннель ворвалась черная туча летучих мышей, они натыкались друг на друга, истошно вопили — все это происходило над самыми их головами.

Тысячи летучих тварей заполнили коридор.

Джордан, пригибаясь, проскочил под машущими крыльями, сквозь удушающую вонь, которую он ощущал даже во рту и на языке. Вместе с Пирсом они прижались к стене.

Эрин почти догнала их, одной рукой она прикрывала лицо, заслоняясь от машущих крыльев.

Но на этот раз вся злость этих свирепых тварей была направлена не на нее.

Эрин, низко наклонив голову, медленно и осторожно пробиралась против их потока.