– Еще одна радостная новость, – констатировал Джордан, почесывая голову. – А укусы этих мышей не превратят нас в стригоев, а?
Эрин направила на него луч своего фонаря. Струйки свежей крови текли по его рукам; рана на виске тоже кровоточила. Ее руки и лицо тоже были покрыты кровоточащими ранами.
Рун весь дрожал от усилий не смотреть на сочившуюся из ран красную кровь. Повернув голову к стене, он сказал:
– Нет, этого не будет. Для того чтобы превратиться в стригоя, кто-то должен обескровить вас, а потом напоить своей кровью. Это может быть и мужчина, и женщина. Так что эта судьба вам не уготована.
Надия, протянув руку, потянула сержанта за ноги; она, казалось, чувствовала, что Рун не осмелится приблизиться к этой паре.
– Как твои раны, сержант, серьезные?
Джордан направил луч фонарика на рану на своей руке.
– Ничего страшного. На все раны мне хватило бы комплекта «Бэнд-эйд»[61]. Эрин, а как ты? В порядке?
– В основном. – Она обтерла ладонь о джинсы. – А почему летучие мыши не нападают на вашу тройку?
– Интересный вопрос. – Эммануил навалился всем телом на дверь, из-за которой доносился визг мышей и удары их тел и крыльев о дверное полотно. – Возможно, их привлекает биение ваших сердец. А может, они натасканы на охоту на людей.
– Натасканные на охоту летучие мыши? – переспросил Джордан, растерянно моргая.
– А ты бы предпочел того волка? – спросила Эрин, доставая из кармана небольшой санпакет.
– Вообще-то… – Он помялся. – Да.
Голова Руна кружилась от запаха их крови. Он отошел еще дальше, к самой двери.
– Твое вино, – напомнила ему Надия.
Сунув руку в карман брюк, Корца вытащил свой бурдючок и, быстро поднеся его к губам, сделал глоток, который успокоил его, но не напомнил об епитимии. Кровь Христа обожгла ему горло, тепло от нее разлилось по всему телу – но, к счастью, она не пробудила в его памяти воспоминаний.
– Дай-ка твою руку, – обратилась Эрин к Джордану. – Я посмотрю.
Солдат направил луч своего фонаря на рану на большом пальце.
– Я думаю, зубы этой твари не затронули важных мышц, хотя жжет дьявольски.
– Да они и сами дьявольское порождение, – покачал головой Эммануил, все еще опираясь спиной о дверь, нащупав рукой четки, он начал молиться.
Надия стояла, прислонившись спиной к стене, ее глаза безотрывно смотрели на мышь, валявшуюся на полу. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на мелкие капельки свежей крови, ударяющие о бетонный пол с таким же громким звуком, с каким крупные капли дождя падают на жестяную крышу.
Вот по этой причине в экспедиции, организуемые сангвинистами, не включают людей. Рун совладал с бушевавшим в нем гневом, направленным в основном против Бернарда, навязавшего им эту пару. Кардинал попросту не представлял себе жизнь в миру.
– Тебе недавно делали прививку от столбняка? – спросила шепотом Эрин.
– Конечно, делали. Но от бешенства не делали.
– Они не бешеные, – не поднимая головы, вмешалась в разговор Надия.
Эрин закончила перевязку его большого пальца.
– Тебе повезло хоть в том, что рана на левой руке.
– Это не предмет длительного пользования? – с улыбкой пошутил сержант. – А как выглядит ссадина на голове?
– Наклони голову. – Осмотрев рану, Эрин заключила: – Кровоточит, но ссадина неглубокая.
Рун старался не смотреть, насколько нежно женщина обрабатывала рану на черепе и как легко ее руки касались солдата, когда она заклеивала рану пластырем. Каждое движение говорило о том, как заботливо относится она к Стоуну.
– Теперь твоя очередь, – объявил Джордан, когда она закончила. Они поменялись ролями – санпакет перешел к нему в руки. – Позволь мне осмотреть тебя.
Перевязанная рука Джордана, касающаяся лица и головы Эрин, заставила ее сердце забиться чаще. Она отошла на шаг и, вытянув руки, остановила его.
– Они покусали меня только за руки.
Согласно кивнув, Джордан быстро обработал ее раны.
– Если вы уже закончили… – обратился к ним Эммануил, и в его голосе слышались нотки раздражения. – Так, может быть, мы обсудим, что делать дальше?
За его спиной мышиные когти с прежней энергией скребли дверь.
Летучие мыши были совсем рядом.
На глазах у Джордана крайняя доска дверного полотна превратилась в щепу и рассыпалась. В образовавшееся отверстие просунулась отвратительная голова с прижатыми ушами и разинутой зубастой пастью, вертящаяся на длинной шершавой узловатой шее.
Эммануил взмахнул своим коротким мечом, и голова летучей мыши покатилась по полу.
Джордан помог Эрин встать на ноги, и они вместе попятились от двери, в пролом которой уже просунулась другая летучая мышь.
– Эти скоты сжевали дверь, – с отчаянием в голосе произнес Джордан. – Добились, к чему стремились.
Рун кивком указал на темный проход в дальней стене помещения.
– Там открытый арочный проход. Попробуем укрыться в следующем помещении.
Направив туда луч фонаря, Джордан увидел темный проход, который вел неизвестно куда. Но, по крайней мере, мышам через него не проникнуть. И если Рун не почувствовал там никакой угрозы для них, этого вполне было достаточно.
