После того как Кровавое Евангелие было явлено людям, Орден сангвинистов перешел к следующему этапу, предначертанному в Священном Писании от Христа. Троица спасителей – Рун Корца, Джордан Стоун и Эрин Грейнджер – должна отыскать Первого Ангела, который принесет людям вечный мир. Однако им противостоит некто, имеющий совершенно иные планы на будущее человечества. Ему тоже нужен Первый Ангел – но чтобы устроить конец света; ибо сказано в Писании, что только в конце времен свершится возвращение Христа в мир. Он мечтает вернуть на землю Мессию, которого когда-то предал, и избавиться наконец от страшного «дара» бессмертия. И имя творцу грядущего Апокалипсиса – Иуда Искариот…
© Филонов А.В., перевод на русский язык, 2013
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
Вот, Бог принял вашу жертву от рук священников, то есть служителей заблуждения.
Голоса гибнущих возопили к пустынному солнцу, и белые, как кость, персты Бернарда стиснули висящий на шее крест. Прикосновение освященного серебра опалило его мозолистую от меча длань, отпечатавшись на окаянной плоти, будто тавро. Не обращая внимания на зловоние обугленной кожи, он лишь усилил хватку, принимая боль.
Ибо боль сия имела свое предназначение – служение Господу.
Вокруг него пехотинцы и рыцари хлынули в Иерусалим кровавой волной. Не один месяц крестоносцы пробивались через вражеские края. Девять из десяти простились с жизнью, так и не достигнув стен Священного града, – положившие живот в битвах, полегшие в беспощадной пустыне, сраженные языческими хворями. Выжившие же плакали, не скрывая слез, когда узрели Иерусалим впервые. Но вся сия кровь была пролита не втуне, ибо ныне град будет возвращен христианам сызнова, и суровую победу ознаменуют смерти тысяч неверных.
По убиенным – и по уже полегшим, и по тем, коих сия участь постигнет вскорости, – Бернард вознес торопливую молитву.
На большее времени у него не было.
Укрывшись за конной повозкой, он надвинул капюшон своего грубого рубища еще дальше на глаза, укрыв белоснежные волосы и бледное лицо еще дальше в тени. А затем ухватил жеребца под уздцы, погладив теплую шею животного и чуя биение его сердца не только кончиками перстов, но и слухом. Ужас бурлил в крови коня, испариной исходя с его блестящих от пота боков.
Однако же в крепкой узде животное шагнуло вперед обок него, потащив деревянную повозку по омытым кровью камням мостовой. В повозке находилась только железная клетка – достаточно просторная, чтобы уместить человека. Снаружи клетка была укутана толстыми кожами, скрывая то, что внутри. Но он-то знал. Как и конь, в ужасе закладывавший уши, тряся нечесаной черной гривой.
Выстроившись тесной фалангой, перед Бернардом шли его темные братья – рыцари Ордена сангвинистов, силой оружия прокладывая тропу. Каждому из них эта миссия была куда дороже собственного существования. Тягаться с ними силой и решимостью в сражении не дано было ни одному человеку на свете. Один из братьев вдруг взмыл высоко в воздух с мечами в обеих руках, изъявив свою нечеловеческую природу не только молниеносным сверканием стали, но и зловещим блеском острых зубов. Все они некогда были богомерзкими тварями, подобными запертой в клетке, лишенными душ и покинутыми на погибель, – доколе Христос не посулил им путь к спасению. Каждый заключил темный договор более не утолять свою жажду кровью людской, но лишь освященной кровью Христовой; сие благословение дозволило им ходить наполовину в тени, наполовину под солнцем, балансируя на острие клинка между благодатью и геенной огненной.
Ныне же, присягнув Церкви, каждый служил Богу и воителем, и священником.
Именно сие служение и повлекло Бернарда и прочих к вратам иерусалимским.
В окружении воплей и бряцания сражений деревянная повозка катила ровно и неуклонно. Чувствуя мучительный страх, Бернард жаждал, чтобы колеса крутились еще хоть чуть-чуть быстрее.
Однако и другая нужда донимала его столь же остро. Кровь капала со стен вокруг него, бежала ручейками по камням под ногами. Железная солоноватость пульсировала у него в голове, туманом наполняла сам воздух, пробуждая грызущий, нестерпимый голод. Он облизал сухие губы, будто пытаясь ощутить вкус того, что ему возбранено.
Страдал не только он.
Из темной клетки раздался вой вурдалака, учуявшего кровопролитие. Его клич воззвал к такому же чудищу, до сей поры таящемуся в Бернарде, – вот только узилище его упыря не из железа, но из обетов и благословений. И все же в ответ на этот вопль зверского голода кончики зубов Бернарда стали длиннее и острее, а жажда – неотступнее.
Слыша эти вопли, его братья устремлялись вперед с умноженной силой, будто убегая от своего прежнего естества.
О лошади сказать того же было нельзя. Как только тварь завыла, жеребец буквально окаменел.
Еще бы.
Демона Бернард изловил и заключил в клетку десять месяцев назад в брошенном деревянном хлеву под Авиньоном во Франции. За века подобным анафемским тварям давали разные имена. Хотя некогда они и сами были людьми, теперь же обратились в напасть, подстерегающую в темных местах, питая себя кровью людей и животных.
