– Это больше похоже на одухотворенность и чудеса. К тому же в этом больше логики – и того, на что отзывается сердце. А Первого Ангела мы все равно найдем.
– Конечно найдем, – подтвердил Джордан, притягивая ее к себе. – Мы же нашли Книгу, верно?
– Нашли. – Она прижалась головой к его груди, слушая громкие и четкие удары его сердца. – А раз мы ее нашли, то у нас есть и надежда.
– У меня такое чувство, будто мы сегодня поработали на славу, – произнес Джордан, и в его голосе послышалась легкая хрипотца.
Солнце вышло из-за горизонта. Его золотые лучи согревали лицо Эрин.
Она склонила голову к голове Стоуна. Тот, погладив ладонью ее щеку, прижал ее к шее.
Эрин потянулась к нему, прильнула губами к его губам. Они были теплыми и мягкими, не такими, как у Руна, – живыми. Она просунула руку под его рубашку, чувствуя ладонью жар его тела. Джордан чуть слышно застонал и притянул ее к себе, обвив руками ее спину.
Внезапно она отодвинулась от него, оба тяжело дышали.
– Слишком поспешно? – спросил Джордан.
– Нет. – Эрин снова потянулась к нему. – Слишком медленно.
Брат Леопольд бросил на переднее сиденье пачку денег в уплату водителю такси за это небольшое путешествие. Человек скромного духовного звания, в своей обыденной жизни он был не чужд экстравагантностям.
Водитель в знак благодарности приложил руку к фуражке, когда Леопольд, хлопнув дверью, нырнул в аллею, возле которой остановилось такси. Он оглядел залитую солнцем улицу. Никто не ехал за ним от самого Ватикана. Леопольд постоянно просил водителя менять направление, заставляя его делать не разрешенные правилами движения повороты, заезжать в переулки, кончающиеся тупиками, и постоянно запутывать следы, многократно проезжая по одним и тем же местам. Но и после этого он все же попросил водителя высадить его в нескольких кварталах от места назначения.
Леопольд так долго ждал и так усердно трудился, что не мог допустить того, чтобы в последний момент все сделанное им рухнуло. Случись такое, Он – тот, кому он служил, – покончит с ним. Леопольд был не настолько глупым, чтобы считать себя незаменимым.
Пройдя по узкой улице, он подошел к небоскребу из стекла и стали, на верхнем дверном стекле которого был нарисован серебряный якорь. Это был логотип «Агргентум Корпорейшн». Рисунок якоря содержал также и крест, Crux Dissimulate[94], символ, используемый древними христианами с целью продемонстрировать другим христианам их веру в Христа, не опасаясь при этом расправ и преследований. Сегодня этот символ демонстрировал лояльность и преданность.
Здесь обосновался глава велиалов – Тот, кто составил договор между стригоями и людьми, подчинив и тех и других своему влиянию. Но сам Он при этом не был ни человеком, ни животным. Более того, Он был существом, обреченным собственным словом Христа на вечную жизнь.
И все из-за одного-единственного предательства.
Леопольд дрожал от одной мысли о том, сколько раз он предавал церковь, прикрывая благочестивой внешностью свое предательское нутро, исполняя Его приказания.
А что ему оставалось делать?
Он подошел к логотипу на входе и коснулся креста, скрытого в центре якоря-символа, черпая уверенность в том, что Его дело было истинным и праведным. Он был одним из немногих, кто шел по пути праведному.
Исполненный решимости, Леопольд вошел в здание и назвал себя клерку, сидевшему за письменным столом у входа. Охранник с твердым немигающим взглядом проверил его имя в списке и в базе данных, после чего проводил его в лифт для важных персон. Он остановится только на одном этаже и только если у него будет ключ от этой двери.
После того как двери лифта закрылись, Леопольд поднял над головой свой нагрудный крест, а затем оттянул его конечную удлиненную часть, под которой был спрятан ключ. Зеленый свет подсказал ему, что все сработало. Леопольд вздохнул с облегчением. До этого он никогда не пользовался ключом.
Двери лифта раскрылись перед секретаршей в щеголеватом черном костюме, сидевшей за письменным столом внушительных размеров. Леопольд быстро прошептал молитву, прося защиты у Бога, и вышел из кабины.
– Да?
Аметистовые сережки в ее ушах блеснули, когда она подняла на него голову. У нее были широко расставленные карие глаза и полные губы – лицо с картины эпохи Ренессанса.
– Брат Леопольд. – Он нервно склонился над ее высоким стеклянным столом. – Я по вызову.
Она, нажав на клавишу длинным пурпурным ногтем, заговорила в трубку телефона. Ответ ей был односложным.
Леопольд не знал, что чувствовать – облегчение или страх.
Секретарша встала и повела его по полированному полу приемной к безукоризненно чистой алюминиевой двери, ее бедра колыхались в такт ее шагам.
Открыв перед ним дверь, она отступила назад.
Леопольд должен был войти один. Шум бегущей воды наполнил его уши.
Он вошел в большую комнату, освещенную чистыми лучами римского солнца, проникающими через окна во всю стену, от пола до потолка.
