— Хочешь мне сказать, что у него нет никаких связей с мафией?
Хасан снова пожал плечами. Нет, так он тоже не хотел сказать.
— Старые доны дерутся за города, Томас, когда не убивают друг дружку за контроль над деревнями. Они — беженцы, прячущиеся в сельских домах, или заключенные, сидящие в тюрьмах строгого режима, а адвокаты передают приказы их людям. Джанкарло — главный игрок в Европе. Он платит налоги и от старой жизни как бы отрекся.
— Послушай, я вот почему хотел поговорить с тобой. В отчетах пишут, что на самом деле Джанкарло сейчас босс над всеми боссами.
Хасан покачал головой. Он явно утрачивал интерес к разговору.
— Европа изменилась, Томас. Пятнадцать — двадцать лет назад все было по-другому. В каждой стране существовала своя организация, и у каждой организации были свои проблемы. А теперь границы открыты. Немцы в Испании, испанцы во Франции, англичане в Италии… а русские повсюду!
Мэллой пожал плечами. Русская мафия. Про эту мафию они оба много знали.
— Проблема русских в том, что они неорганизованны. Приходят, берут себе кусок улицы и вцепляются в него, как питбули! А с кем они бьются? С другими иммигрантами! Совершенно неожиданно люди, которые всем заправляли, начинают ощущать давление. А что им остается делать? Они не могут начать драться на каждом углу, хотя только так и можно с этими приезжими. Никакой организации! Чистая анархия!
Мэллой понимающе кивнул.
— Теория неорганизованной преступности.
— Вот именно! В том смысле, что если бы эти люди хотели следовать правилам, они не становились бы преступниками!
Мэллой усмехнулся. Его собеседник ненадолго задумался.
— Но старые добрые денежки никогда никуда не деваются, Томас. Тебе ли этого не знать. Они начинают заключать союзы с анархистами. Они начинают оказывать конкретные услуги. Люди, у которых есть контакты в Южной Америке или Африке, ввозят наркотики, и что же теперь получается? Как развезти их из одного порта по всей Европе? Как попасть в Америку? Уличные питбули этого не знают. Они всего лишь ходячие мешки с деньгами. А видеть дальше своего носа… Они даже не понимают, что это такое. Просто бизнес, как все прочее. У тебя есть товар, не важно, какой: бабы, тачки, техника, фальшивые документы, азартные игры, банкротства и так далее. Но даже этим все не заканчивается. После продажи любого продукта надо же головой думать, как быть с прибылью. Ее надо отмыть, иначе тебя поймают на грязных деньгах, а кому это надо? Ну и конечно, всем требуется защита от кровожадных политиканов! Вот и получается, что в игру вступают еще как минимум две сферы промышленности.
— Стало быть, «старые добрые денежки» теряют контроль на углах улиц, но при этом все равно всем управляют?
Хасан вздернул брови и пожал плечами. А как же иначе?
— В какое-то время, — сказал он, — пошли разговоры насчет того, что русская мафия захапает всю Европу. Больше таких разговоров не ведут.
— Почему?
— Конкуренция! Новые альянсы. Внутренняя борьба. Политика. Русская мафия похожа на старый Советский Союз — она есть, но разорвана на куски.
— И какое же место во всей этой схеме занимают Джанкарло и Лука Бартоли?
— Старик время от времени устраивает банкротства компаний, чтобы подкармливать псов, но в остальном он вышел из игры, Томас. Кому охота в его возрасте отправиться за решетку? А вот Лука — дело другое. Он, как и ты, уже не мальчик, но сидеть дома и жить на дивиденды не может. Он заключает сделки, сводит людей друг с дружкой, создает себе репутацию.
— А чем он конкретно занимается?
— Лука? Официально — заседает в нескольких советах директоров, но на самом деле всем бизнесом предоставляет заправлять людям своего отца. Есть у него пара-тройка команд из Марселя — они перегоняют в Лондон антиквариат и предметы старины. Он самый главный босс по контрафакту в Испании — хорошие паспорта, удостоверения стран Евросоюза. Еще у него полулегальный бизнес в Амстердаме — для отмывания денег кое-какие ребята из Северной Африки переправляют товар на острова, а оттуда — во Францию и Испанию.
— Он организует заказные убийства?
— Ни в коем случае. То есть когда убили его старшего брата — старая история, — тогда было другое дело. Он выследил семью, заказавшую это убийство, всех до последнего. Но это дело личное.
— Слушай, но должен же он кого-то подмазывать? Не станут ему люди свои рынки отдавать без боя.
— У старика по-прежнему хватает друзей. Помешаешь делам Луки, выкинешь его с рынка — тебе не поздоровится. Я слышал, что никому неохота с ним связываться, и полиция его тоже не трогает…
— Ты бы назвал его главным игроком?
— Под его началом — несколько команд. Деньги немалые, но старик научил его не жалеть средств на оборону.
— Я ищу того, кто мог организовать политическое убийство.
