Кровавое наследие полностью

 Череп одарил троицу кривой ухмылкой, словно радостно приглашая присоединиться к нему в вечности.

 — Похоже, мы не первые, — пробормотал Виччи Фрам.

 Покрытый шрамами жилистый боец постучал по черепу ножом, вынуждая бесплотного — в буквальном смысле — часового содрогнуться. Зрелище, конечно, было жутковатое — копьё пронзило голову предшественника, оставив его болтаться у стены, как пришпиленную булавкой муху, пока время, поработав над телом, не обрушило на пол беспорядочной грудой все, кроме черепа.

 — А ты на что рассчитывал? — прошептал высокий человек в монашеском одеянии. Если Виччи выглядел худощавым и гибким, как акробат, Лакедон казался высохшим, словно мумия. Бывший маг антиквит призраком скользнул к черепу и тоже дотронулся до него — одним пальцем руки в перчатке. — Нет, никакого колдовства тут нет. Грубая, абсолютно механическая работа. Бояться нечего.

 — Разве только того, что твоя голова окажется на следующем шесте.

 Волшебник подёргал свою жиденькую седую бородку. Веки на миг прикрыли чуть раскосые глаза мага, словно он соглашался с последним утверждением своего спутника. Лицо Виччи напоминало мордочку не заслуживающей доверия пронырливой ласки, — впрочем, и его характер слишком напоминал этого зверька, — Лакедон же больше походил на престарелого кота — постоянно дёргающийся нос кнопка и свисающие под ним усы лишь добавляли иллюзии достоверности.

 Ни тот ни другой не обладали безупречной репутацией, но Буффалон  любому из них доверил бы свою жизнь — как уже не раз и случалось. Присоединившись к товарищам, бывалый солдат вгляделся в почти безбрежную тьму огромных покоев. К этому времени они исследовали уже семь разных уровней и обнаружили, что они напрочь лишены настоящих опасностей — там были лишь примитивные ловушки.

 К тому же не отыскалось и никаких сокровищ — жуткое разочарование для крохотной компании.

 — Ты уверен, что здесь нет чародейства, Лакедон? Совершенно нет?

 Кошачьи черты полускрытого капюшоном лица сморщились в снисходительной гримаске. Широкие плечи его обширного Плаща Кровопийцы придавали Лакедону зловещий, почти сверхъестественный вид, особенно когда он возвышался над мускулистым, отнюдь не низкорослым Буффалоном.

 — Стоит ли спрашивать, друг мой?

 — Но ведь это же просто не имеет смысла! Не считая пары смешных и жалких ловушек, мы не встретили ничего, что бы помешало нам добраться до главных покоев! Зачем же было так возиться, выкапывать все это, а потом оставлять пространство почти незащищённым!

 — Я бы не назвал паука размером с мою голову примитивной ловушкой, — кисло перебил Виччи, с отсутствующим выражением лица приглаживая свои длинные тонкие чёрные волосы. — Особенно когда он сваливается на эту самую мою голову…

 Буффалон не стал обращать на него внимания.

 — Разве этого я ждал? Мы что, опоздали? Опять повторяется история Алохи?

 Как то раз, в перерыве между службой наёмниками, они охотились за сокровищами в  очень беспокойном месте под названием Алоха. По легенде, там, в шахте, охраняемом воскресшими орками, лежали бесценные богатства, способные сделать королями тех счастливцев, кому повезёт выжить и отыскать их. Буффалон с друзьями совершили путешествие туда и в самый гиблый час ночи вошли в шахту, ничего не зная о тех, кто населяет ее…

 И вот, после всех усилий, после сражений с неизвестными монстрами, едва избежав смертельных ловушек… они обнаружили, что кто то другой уже постарался на славу, вынеся из подземного лабиринта все хоть сколько то ценное. Только вернувшись назад, они узнали горькую правду — всего несколько недель назад в шахту спустился великий герой и, как говорят, покончил с ужасными монстрами. Он не взял ни золота, ни драгоценностей, но другие искатели приключений, прибывшие чуть погодя, воспользовались плодами трудов победителя, встретившись с куда меньшими опасностями. Они то и вынесли всё, что смогли найти, не оставив троице неудачников ничего, что могло бы оправдать затраченные ими усилия. Какая то пара дней…

 Буффалона совершенно не утешили слова одного поселянина, явно пребывавшего в не слишком здравом рассудке, произнесённые, когда они уже готовились уходить. Он предостерёг, что тот самый победитель, его называют Скитальцем, разбив Камень Души не уничтожил дьявольского изверга, а, скорее, нечаянно освободил проклятую душу, которая попала теперь в наш мир. На вопросительный взгляд, брошенный Буффалоном на Лакедона, волшебник антиквит ответил равнодушным пожатием плеч.

 — Вечные истории о сбежавших дьяволах и страшных проклятиях, — добавил Лакедон позже, и в голосе его не прозвучали нотки дикого ужаса. — Здешний народец издавна перешёптывается о всякой нечисти, пугая друг дружку, а уж демоны и изверги — их излюбленная тема.

 — А ты не думаешь, что в этом что то есть?

 Буффалона ещё ребёнком старшие стращали сказками о демонах и прочих ночных чудовищах, предназначенными для того, чтобы мальчик рос послушным.

 Виччи Фрам фыркнул:

 — А ты когда нибудь видел демона своими глазами? Или знаешь кого нибудь, кто бы видел?

 Нет, Буффалон не видел и не знал.