Потянувшись к одному из глубоких карманов своей мантии, Дрогнан извлёк нечто, сперва показавшееся бойцу короткой палочкой, которая, впрочем, оказалась много, много, очень много длиннее. Честно говоря, пока маг доставал её из кармана, она выросла, будто разбухла, и в длину и в ширину, вытянувшись футов до четырёх, и превратилась в магический посох, покрытый тончайшей резьбой и поблёскивающими рунами.
— Смотри.
Дрогнан показал посох гостю.
Норрек, достаточно долго путешествовавший с Фаузтином, чтобы знать, что значит предстать перед лицом магии, вскочил на ноги.
— Погоди…
— Ярись! — выкрикнул колдун.
И к солдату метнулись языки пламени, множащиеся в полёте. Одеяло огня окутало Норрека.
В нескольких жалких дюймах от его носа пламя внезапно потухло.
Сперва Норрек решил, что доспехи снова спасли его, но затем услышал хихиканье морщинистого старикашки:
— Не беспокойся, молодой человек, тебе же ни волоска не опалило! Теперь видишь, что я имею в виду? Я полностью контролирую доспехи! Если бы я пожелал, то оставил бы тебя обугленным скелетом, и даже латы не уберегли бы тебя! Я погасил заклятие, и лишь это спасло тебя сейчас! А теперь садись обратно…
Марево жара все ещё обжигало ноздри, и Норрек шлёпнулся в старое кресло. Опасное представление Дрогнана доказало две вещи. Во-первых, что утверждение пожилого колдуна о том, что он с его магией подавляет чары доспехов, — правда.
Во-вторых, что Норрек, несомненно, попал в руки безжалостного и полусумасшедшего колдуна.
И всё же… на что ещё он способен?
— Рядом с тобой бутылка вина. Налей себе. Успокой нервы.
Само предложение не слишком успокоило Норрека, поскольку вышеупомянутой бутылки и стола, на котором она стояла, ещё секунду назад не было рядом с ветераном. Однако он держался уверенно, наполняя кубок и отхлёбывая глоток из него.
— Так-то лучше. — Переворачивая одной рукой очередную страницу тяжёлого тома, Дрогнан уставился на гостя. В другой руке старика мирно покоился посох. — Ты знаешь что-нибудь из истории Лат Голейна?
— Не слишком много.
Колдун оторвался от книги.
— Один факт я сообщу тебе немедленно, факт, который считаю наиглавнейшим в твоей ситуации. До основания Лат Голейна этот край какое-то время служил колонией империи Кешьястан. Здесь были храмы Вижири и военные лагеря. Однако позже, когда уже появились братья Бартук и Горазон, империя начала удаляться от этой стороны моря. Влияние Вижири оставалось прочным, но их присутствие обходилось слишком дорого для большинства. — На тёмном узком старческом лице заиграла почти детская улыбка. — Все это так очаровательно, правда!
Норрек, в сложившихся обстоятельствах мало интересующийся уроками истории, нахмурился. Ничего не заметивший Дрогнан продолжил:
— После войны, после поражения и смерти Бартука, империя уже не вернула былую славу. Хуже того, величайшие волшебники, сияющий свет королевства, претерпели слишком много телесных, а главное — душевных мук. Я, конечно, говорю о Горазоне.
— Который пришёл в Лат Голейн, — услужливо вставил Норрек, надеясь, что так он поможет путаной речи старика достичь логической точки. Тогда, возможно, Дрогнан доберётся и до помощи бойцу.
— Да, правильно, в Лат Голейн. Который, естественно, так ещё не назывался. Итак, Горазон, несмотря на победу, переживший страшные вещи, пришёл на эту землю, пытаясь привыкнуть к оседлому образу жизни после нескончаемой погони, а потом, как я уже говорил тебе раньше, просто исчез.
Ветеран ждал, когда его хозяин продолжит, но Дрогнан просто смотрел на него, словно его слова уже объяснили все.
— Вижу, ты не понял, — отметил наконец кудесник.
— Я понял, что Горазон пришёл на эту землю, а теперь сюда явились проклятые доспехи его ненавистного братца! Ещё я понял, что мне пришлось наблюдать за гибелью людей, за являющимися из-под земли демонами, узнать, что моя жизнь принадлежит уже не мне, а этому чёртову мёртвому лорду! — Норрек в бешенстве снова вскочил. Дрогнан мог бы поднять посох и с лёгкостью рассечь его на куски, но терпение солдата кончилось. — Или помоги мне, или убей меня, Вижири! У меня нет времени на уроки истории! Я хочу высвободиться из этого ада!
— Сядь.
Норрек сел, но на этот раз не по собственной воле. Тьма легла на лицо Дрогнана, тьма, напомнившая беспомощному солдату, что этот человек управлял не только полудюжиной стражников, но и треклятыми латами.
— Я спасу тебя даже наперекор тебе, Норрек Вижаран, хотя ты, несмотря на своё имя, наверняка не слуга Вижири! Я спасу тебя, а ты проведёшь меня к тому, что я искал полжизни!
Заклинание Дрогнана так вжало бойца в кресло, что он едва мог говорить.
— Что… что ты имеешь в виду? Куда тебя провести?
Дрогнан наградил его недоверчивым взглядом.
— Как это «куда»? К тому, что похоронено где-то под городом и куда стремятся эти доспехи, — к гробнице брата Бартука, Горазона… к легендарному
