Кровавое пробуждение полностью

— Я не занимаюсь благотворительностью, так что здесь никаких проблем.

Он держал ее, пока Кристина не перестала сражаться, и затем начал окружать теплой, светящейся энергией до тех пор, пока девушка не расслабилась. Слегка поглаживая волосы, вампир поместил в ее сознание нежный образ: прекрасный белый холст, отражающий её вечную душу.

Маркус возродил в Кристине духовное начало, с которым она была рождена.

Совершенство, сотворенное человеческим богом задолго до ее появления в этом мире.

Он показал неизмеримую ценность девушки и красоту. Силу характера — уникальное остроумие и обаяние, решимость, которая помогала выживать. Вампир представил ее божественное отражение и омыл светом бесконечного бытия: идеальная женщина без шрамов, неудач или сожалений.

Он показал девушке, какая она была на самом деле.

Кристина вертелась и крутилась, стараясь вырваться из переполняющего света ее бытия. Любовь к себе самой столкнулась с годами самоуничижения, но Маркус крепко держал, пока она, наконец, не расслабилась и не начала плакать. Он сжимал руки, пока теплота не смыла все — слезы… и стыд — прочь.

Вампир показал Кристине не только потерянную сторону. Он показал свое сострадание, то, чего никто никогда не видел — даже братья Маркуса или Киопори. Самое малое, что он был девушке должен — наиболее яркий подарок, который мог дать.

Кристина медленно отстранилась и вытерла глаза. Затем попыталась поблагодарить, но слова застряли в горле. Наконец, собравшись, она прошептала:

— Ты и я, думаю, у нас теперь есть пара секретов, да?

Маркус улыбнулся.

— Определенно. — Он никогда не предаст такой личный момент.

Девушка кивнула и пошла к дому.

— Кристина.

Она посмотрела через плечо.

— В моем сердце всегда будет особое место для тебя.

Девушка всхлипнула и кивнула.

— Ага… я понимаю, что ты имеешь в виду, — она глубоко выдохнула. — Так что никаких обид?

Маркус озорно улыбнулся.

— В общем, все хорошо, — сказал он, копируя ее выражение.

Улыбка Кристины засияла, как и ее душа.

— Действительно, Воин. Действительно.

Они оба рассмеялись.

Маркус проверил время на черных стальных часах фирмы Корум: три часа ночи. Ровно сорок восемь часов прошло с начала беременности Киопори.

— Ты готова, любовь моя? — спросил мужчина, с трудом подавляя волнение.

Принцесса посмотрела вниз, на тот ужас, в который превратился ее живот за последние два дня, и решительно кивнула.

Маркус наклонился, прижался к щеке девушки и мягко поцеловал в губы. Его жена. Возлюбленная. Судьба. И теперь пришло время увидеть сына. Как могла жизнь вампира в мгновение ока превратиться из пустой в столь насыщенную? Как мог он поверить, что боги оставили его, когда они собирались подарить ему столь редкий и прекрасный дар?

Маркус вздохнул и начал собирать энергию в луч света, соединяя его с двумя бьющимися сердцами в лоне Киопори. С красноречивой молитвой, произнесенной на древнем языке, вампир позвал сыновей из лона, которое они делили столь короткое время, приказывая им прийти к отцу.

Маленькие блики света заполнили спальню тысячами сияющих радуг, переплетающиеся цветные лучи соединялись в светящуюся арку, пока над кроватью не сформировалась сфера. И затем ритмичный, гипнотический звук заполнил комнату: прозрачная вода, бегущая в реке и устойчивый пульс жизни. Из вершины сферы начала опускаться золотая пыль, медленно собираясь вокруг живота Киопори, вращаясь подобно воронки; эфир, соединяющий верх, низ и то, что посреди.

Принцесса приподнялась на руках и с восторженным удивлением смотрела на поразительное явление, пока Маркус, удерживая постоянную концентрацию, осторожно пытался волей пробудить детей ото сна, призывая их в этот мир.

Первый из двух малышей начал материализовываться. Четкий контур ребенка появился в волнах света прямо над выступающим животом, и затем, постепенно, контур начал заполняться. Звук бегущей воды усилился, биение сердца стало громче, настойчивее, и свет стал материей, а эфир — плотью.

Киопори инстинктивно потянулась к ребенку, ее глаза наполнились слезами радости, но суровый рык Маркуса заставил Принцессу отстраниться. Иссиня-черные волосы были в точности как у их отца, но красные полоски среди них не оставляли сомнений в том, кто из детей решил появиться на свет первым: Темный, которому суждено остаться безымянным.

— Не смотри, любовь моя, — приказал Маркус. Его голос был ровным и спокойным, как сама ночь.

Киопори побледнела, уставившись на вампира в изумлении.

— Нет, — запротестовала она, не желая мириться, — мне нужно увидеть…

Не колеблясь, Маркус закрыл глаза Принцессы и мягко повернул голову в сторону. Хотя девушка и не желала подчиняться, её новые способности вампира не могли сравниться с мощью мужчины.

— Пожалуйста, не сопротивляйся.