Кровавое пробуждение полностью

И тут раздался громкий и настойчивый крик ребенка. Его глаза не отрывались от матери, словно малыш знал, что она — единственный шанс на спасение. Но для рожденного тьмой спасения быть не могло. Сотворенный без души, принадлежащий проклятию, которое стремилось вернуть его себе, как и многих других, в бесконечной жажде возмездия.

И здесь не могло быть места состраданию.

— Маркус? — голос Киопори неуверенно дрожал. — Это безумие. Он всего лишь ребенок. Малыш. Как могли мои сестры сотворить такое? — Её сильные материнские инстинкты пробились сквозь контроль вампира. Глаза Принцессы открылись, и ее голова повернулась ровно настолько, чтобы искоса взглянуть на плачущее дитя. — Посмотри на него! Он прекрасен. О, Маркус, он похож на тебя.

Вампир потянулся и взял ребенка в руки, чтобы не дать Киопори совершить ошибку, дотронувшись до него. Нечто похожее случилось с Натаниэлем, когда Джослин родила Шторма, и все очень быстро вышло из-под контроля.

«Накари, — обратился Маркус телепатически к своему младшему брату, не желая вмешивать Натаниэля, чьи воспоминания о его жертве были до сих пор свежи, — Киопори сопротивляется; мне необходима еще одна пара рук».

Маг материализовался возле кровати настолько быстро, что Маркус взглянул на него по-новому. Выражение лица брата было нечитаемым. Он бросил быстрый взгляд на Киопори и склонил голову.

— Приветствую, сестра.

Накари повернулся к Маркусу и протянул руки.

— Брат.

Освобожденная от власти мужа, Киопори посмотрела на двух мужчин и нахмурилась.

— Маркус, позволь мне взглянуть на нашего сына.

Вампир совершенно бесстрастно отдал ребенка Накари и повернулся к любимой.

— Ты увидишь его, как только он родится, iubirea mea. Уверяю тебя, я сразу отдам его в твои руки.

Киопори вздохнула.

— Не играй со мной, Воин. Я прекрасно знаю, кем и чем является этот ребенок, и я повторяю — дай мне посмотреть на нашего сына.

Накари вопросительно взглянул на Маркуса, продолжая твердо держать Темного в руках, хотя тот начал извиваться, плакать и пинаться ногами.

— Накари! — отрывисто бросила Принцесса. — Не веди себя так, словно ты глухой. Я тебе не какая-нибудь неженка, с которой нужно няньчиться. Дай мне ребенка.

Строгий взгляд Мага на краткий миг встретился с ее глазами, затем он вновь повернулся к Маркусу.

— Мне жаль, сестренка; я обязан подчиниться брату.

Как будто понимая суть проблемы, ребенок начал дематериализоваться прямо в руках Накари, движимый могущественным желанием Небесного Существа, сидящего на кровати. Как только форма Темного начала проявляться в руках Киопори, Маркус быстро очертил рукой круг возле тела новорожденного, создавая непреодолимую преграду, и быстро отдал ребенка обратно в руки Накари.

«Темный был поразительно силен. Ты должен унести его из комнаты, пока он вновь не попытался воззвать к её жалости».

Накари кивнул.

«Может, мне позвать Наполеана, чтобы отнести ребенка в Комнату Жертвы?»

— Прекратите переговариваться в моем присутствии! — глаза Киопори сверкнули темной яростью. Она прекрасно понимала, что братья используют личный канал для связи.

«Нет, — ответил Маркус, игнорируя протест возлюбленной. — Я выплачу долг, как только твой племянник родится, а Киопори успокоится. Подожди меня в соседней комнате».

Маг нахмурился, явно не желая надолго оставаться наедине с младенцем, но спорить не стал.

— Как пожелаешь, — громко сказал он и дематериализовался из комнаты с ребенком на руках.

— Как ты смеешь! — закричала Принцесса.

Маркус поспешил к кровати и положил руку на ее щеку.

— Киопори… пожалуйста. Я не пытаюсь обидеть тебя.

— Обидеть меня? Ты оскорбляешь меня!

— Я никогда…

— Ты полагаешь, я недостаточно сильна, чтобы вынести вид ребенка, зная, что нам придется принести его в жертву. Ты полагаешь, что мой разум не сможет справиться с этим. И ты использовал силу, чтобы навязать мне свою волю? О да, Маркус, ты оскорбляешь меня! Как посмел ты думать и решать за нас обоих? — Глаза Киопори впились в него. — Никогда больше не смей брать контроль над моим телом без моего разрешения! Ты понял меня, Воин?

Маркус ошеломленно посмотрел на нее, но промолчал, зная, что времени на спор нет. Этот день должен был стать вторым счастливейшим днем в его жизни.

Женщины.

Чего Киопори ожидала?