— Господин, спасибо, что оставался со мной в час моей смерти. — Его голос стал едва слышным. — Я не могу представить себе, чего Вам это стоило.
Наполеан лишь склонил голову.
— Ты глубоко заблуждаешься. Иди с честью и миром, сын мой.
Шелби, кивнув, подошел к Маркусу и обнял его в последний раз.
— Живи, pentru mine. Живи!
Воин, стер слезу со щеки, положил руку на сердце. Он обнял Киопори и посмотрел на своего новорожденного сына. Действительно, мужчина был безмерно благословлен и имел то, ради чего стоило жить.
Шелби предлагал ему мир, если только Маркус готов его принять.
Любовь была даром, которого он ждал всю жизнь, и теперь она стояла прямо рядом с Воином.
Будущее казалось таким живым, он видел его в янтарно-голубых глазах сына: Николая Джейдона Силивази, наследника дома Джейдона, посвященного богу Персею, племянника Принца, внука Короля, воплощения двух миров — божественного и вампирского.
Маркус оглядел комнату, вглядываясь в лица братьев. Жить с ними было не так уж просто, но они сразу же пришли к нему на помощь и так сильно умоляли его…
Потому что действительно его любили.
Да, мужчина был благословлён и имел то, ради чего можно жить.
Он подобрал горсть алых бриллиантов, свои кровавые слезы, и положил в руку Шелби.
— Пока мы не встретимся вновь, мой возлюбленный брат, я буду жить.
<p>Эпилог</p>800 лет до н. э.
— Наполеан, беги!
Десятилетний мальчик споткнулся, его глаза были полны ужаса. Приказ отца потряс его до глубины души.
— Беги, сынок, быстрее!
— Нет, Отец. Я не оставлю тебя! Отец, пожалуйста…
— Беги сейчас же! — Себастиан Мондрагон прижал руку к животу и упал на землю. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, а тело скрутило от жуткого спазма. Трансформация началась. Извиваясь от боли, когда-то бесстрашный Воин прошептал предупреждение в третий раз.
— Наполеан… сынок… пожалуйста, беги! Прячься!
Мальчик слышал голос отца словно издалека. Он хотел убежать, но не смог, словно прикованный к месту. Завороженный ужасом, Наполеан с трудом сглотнул и продолжал смотреть, как густой чернильный туман окружил искривленное тело отца. Длинные костлявые пальцы с кривыми когтями и узловатыми суставами сомкнулись на горле, прочертили глубокие раны на груди и пронзили внутренности. Кровь закапала изо рта Себастиана, и внезапно его зубы начали удлиняться, приобретая форму длинных клыков.
Лишь неослабевающий крик боли заставил, наконец, Наполеана отступить.
Мальчик побежал так, как не бежал еще никогда в своей жизни, его маленькое сердце яростно билось в груди, легкие горели от нехватки воздуха. Наполеан проскользнул через жуткий внутренний двор, огибая извивающиеся тела и прижимая руки к ушам, чтобы не слышать бесконечных криков. Повсюду мужчины падали на землю со стонами и проклятиями. Некоторые мгновенно умирали от шока… или от боли. Другие вытаскивали мечи из ножен и сами лишали себя жизни. Оставшиеся уступили жестокой пытке, беспомощные перед лицом окутавшей их тьмы.
Это было их наказание.
Их изменение.
Превращение в нечто противоестественное призрачными духами их жертв. Это было Кровавое проклятие.
