Они никогда не полюбят друг друга. Черт, они вероятно даже не понравятся друг другу после этой ночи. Так что просто следуем основам: тридцать дней, чтобы использовать ее, чтобы произвести сыновей-близнецов на свет и обеспечить необходимую жертву.
Это было целью. Это было всем.
И процесс начнется прямо здесь и сейчас.
Маркус вскочил на крыльцо с десяти футов, с легкостью вырывая пистолет из рук Кристины. Она закричала так, будто он пытался оторвать ей голову. Маркус больше не проявлял заботу.
Пусть кричит.
Схватив ее за талию и развернув, он резко сел на крыльцо. Небольшая фигурка девушки плюхнулась к нему на колени как тряпичная кукла, прижавшись спиной к его могучей груди. Как только ее попа опустилась на его бедра, он обхватил ее за плечи раненой рукой, словно сжимая в тиски.
А потом то же самое сделал ногами. Сгребая своими сильными бедрами ее слабые и худые бедра, он потянул ее вниз в неразрывной связке. Невольно голова девушки упала к нему на плечо, и она начала вырываться, а в голосе была паника.
— Маркус! Маркус! Пожалуйста…
Звук его долгого, змеиного шипения оборвал ее на полуслове. Маркус мог бы услышать полет мухи, убирая густые рыжие волосы с шеи свободной рукой и медленно наклоняя голову женщины в сторону, в поисках более удобного положения.
Пульсирующая артерия под молочно-белой кожей словно дразнила его, венка появлялась и исчезала с каждым ее неистовым вздохом истерии.
Биение сердца выросло до громового рокота, как басы в песнях рока, недавно попавших в хиты.
— Нет! — вопила она. — О Боже, Маркус, не надо! Прости. Прости! Клянусь, мне так жаль…
Маркус, возможно, оглох.
Он опустил голову и лизнул ее яремную вену… Один раз… Два… Медленно выпуская свои клыки. Острые, как бритва, зубы вампиров использовались для впрыскивания мощного яда — сыновья Джейдона использовали его, чтобы превращать человеческих нареченных в свой вид.
Без колебаний и извинений он запустил два клыка цвета слоновой кости глубоко в шею Кристины и начал вводить яд, который изменит ее навсегда.
Натаниэль Силивази появился на лужайке перед домом своего брата на десять секунд раньше, чем к нему присоединился Накари.
— Ты тоже это почувствовал? — спросил Накари.
Натаниэль нахмурился, сканируя глазами окружение.
— Безусловно, и это не было его типичной «Я только что вытер пол кем-то, кто пересек мне дорогу» энергией. Что-то действительно не правильно с…
Его голос внезапно оборвался, как только глаза остановились на крыльце. Маркус сидел в гробовом молчании, склонившись над размякшим телом Кристины, лежащим у него на коленях, словно сломанная кукла. Челюсть вампира сжалась на горле женщины, а глаза светились багровым цветом.
Натаниэль прокашлялся и, тихо присвистнув, склонил голову в направлении Маркуса, призывая Накари взглянуть.
Увидев сцену на крыльце, тот побледнел. Он попытался сделать несколько шагов в сторону Маркуса, но резко остановился как вкопанный, когда вампир отрицательно покачал головой, и его глаза заметались между братьями в предупреждении. Низкое рычание раздалось из горла Маркуса, а верхняя губа дернулась несколько раз. Инстинктивно он крепче сжал руки вокруг своей женщины и передвинулся дальше по крыльцу.
Кристина казалась без сознания… Или мертвой.
Натаниэль прислушался к сердцебиению и облегченно вздохнул, услышав два ритма: вампира и его пары. Медленно кивнув Древнему Воину, он положил руку на плечо Накари, потянув его назад.
— Эй, младший брат, тебе нужно отойти.
Сглотнув ком в горле, Накари сделал так, как предложил Натаниэль.
Было очевидно, что Маркус находился не в том состоянии, чтобы сейчас разбираться со своей семьей. На самом деле казалось, что он не в своем уме. Полностью на инстинктах. Абсолютный хищник. И он воспринимал любое движение в свою сторону как угрозу для себя и самки, от которой не собирался отказываться.
На самом деле он не мог.
Начав процесс превращения, было слишком опасно прерывать его прежде, чем оно будет окончено: если закончить слишком рано, женщина будет иметь очень много яда внутри, чтобы выжить как человек, но недостаточно, чтобы стать вампиром. И во время процесса мужчина не мог говорить — ни вербально, ни телепатически. Он не мог позволить себе поддаться на женские мольбы о пощаде.
Перевоплощение было невероятно болезненным. Натаниэль знал это.
Как по команде, супруга Натаниэля вошла в его разум, ее астральный голос был сильно обеспокоенным:
Присутствие верной и любящей Джослин как всегда успокоило его. Она была его судьбой всего несколько недель, но он уже с трудом мог вспомнить свою жизнь без нее или их новорожденного сына, Шторма.
Джослин вздохнула.
Натаниэль знал, что вода была ледяной, но все равно нырнул.
