— Что она должна была сделать, чтобы спровоцировать его? — спросил Накари. — Чтобы заставить его зайти так далеко? — Маг сразу же скрыл свое присутствие аналогичным образом.
Натаниэль только покачал головой.
— Я не уверен, но что-то действительно неправильно.
Накари кивнул.
— Я согласен.
Голос Кейгена Силивази раздался громко и четко в общей семейной связи, чтобы оба брата могли слышать:
Прежде чем кто-либо из них успел ответить, Маркус отдернул губы и издал такое угрожающее рычание, что листья на деревьях зашевелились и зависли в воздухе, как наэлектризованные. Его следующее рычание стало еще громче и более зловещим.
Кейген вздохнул.
Третье рычание разорвало ночь, и земля под ними начала трястись.
Кейген вздохнул, обращаясь к Натаниэлю.
Натаниэль не ответил, хотя знал, что его молчание было легко понять.
Он обернулся в последний раз, оценивая своего Древнего брата, и лишь покачал головой: на самом деле, почему Боги были так жестоки? Дело не в том, что Кристина была просто ребенком, и что эти двое несовместимы, как масло и вода, просто никто не служил дому Джейдона более доблестно на протяжении веков, чем Маркус. Воин жил ради своей семьи, для своего народа и земли. Да, он был жестким, и иногда с ним трудно ладить, но за всем этим скрывались горячая любовь и заботливое отношение.
Любовь, которая обернулась только потерей.
Его чувства к принцессе Киопори не были секретом. Черт, энергия между ними была ощутимой, и братья Силивази старались держаться подальше друг от друга, когда дело касалось таких глубоких чувств.
Это просто не имело смысла.
И после всего, что произошло с Шелби и Далией… С Джоэль…
Так много потерь.
Натаниэль не был уверен, что Маркус собирался пройти через это с его обычной непроницаемой выдержкой и выносливостью. Он жил так долго. Так долго ждал. Видел так много трагедий.
Его брат заслуживал большего: он заслуживал лучшее.
Черт возьми, Кристина заслуживала лучшего, чем этот союз.
Глубоко вздыхая от разочарования, Натаниэль разместил щит утешительной энергию вокруг двух существ на крыльце и молча помолился богам, прося их благословить и присмотреть за его любимым старшим братом.
Киопори проснулась в холодном поту. Образы, посетившие ее сновидение, казались слишком невероятными для того, чтобы быть реальными…
Маркус сидел на крыльце своего красивого дома. Руками и ногами он обвивал Кристину, прижавшись губами к ее горлу. Его глаза были наполнены цветом темного рубина, а на лице застыло выражение голода. Лицо девушки было полным ужаса и агонии из-за боли. Отчаяния. Маркус обратил Кристину и привел в свой мир против воли. И изменить это нельзя.
Киопори опустилась на большие мягкие, как облака, подушки в гостевой спальне Наполеана. Она протерла глаза, пытаясь стереть тревожные картинки из головы, а сердце стучало так быстро, словно хотело выпрыгнуть из груди.
Была ли это ее судьба?
Видеть Маркуса во сне на протяжении всей своей жизни… с другой женщиной? Если так, то она не собирается отныне возвращаться ко сну.
Киопори откинула одеяло и снова села, на сей раз по щекам текли слезы. Как боги могут быть столь жестоки? Она более двух тысяч лет провела в анабиозе, ни живая ни мертвая, без малейшей возможности воплотить в жизнь свои мечты. Мечты о темном прекрасном любовнике, который поклонялся бы ей, ждал, существовал для нее одной с момента ее рождения.
