— Он думает, что может безнаказанно делать все, что ему угодно. Это чудо, что он удерживал свой член в своих робах достаточно долго, чтобы прочитать свои обеты безбрачия. Ты же знаешь, каков Эйтурианский Круг. Они навязывают свой порядок всем остальным, сами оставаясь выше правил…
Селандин оборвала себя, ее глаза расширились при виде клыков Трои.
Его покровы исчезли. Что означало, что исчезли и те, что он наложил на нее.
Она раскрыла веер перед лицом и оглянулась. Двое стражников Риксора были всего в нескольких шагах. Если они просто повернут головы, то увидят ее и Трои.
Она оттащила Трои за кусты, но голоса и многозначительный смех предупредили ее, что флиртующая пара вот-вот свернет на эту тропинку. Единственное укрытие поблизости — тень между декоративной аркой и окружающими кустами.
Селандин втолкнула Троя в узкое пространство и втиснулась туда вместе с ним, прижавшись спиной к стене арки. Его тело плотно прижалось к ее телу от груди до бедер.
Он посмотрел на нее сверху вниз, оскалив клыки, и устремил расширенный зрачками взгляд на ее горло. Его неприкрытая сущность поглотила ее — это был голодный мрак, в котором можно было утонуть. Она пыталась дышать тише, но стук ее сердца, грохоча, казалось, мог их выдать.
Полупьяная пара прошла под аркой. Селандин выскользнула из укрытия, схватила его за руку и рванула в часть садов, куда гостям вход был воспрещен.
Она резко остановилась у статуи прошлой Принцессы Алигеры. Тяжелый шаг патруля отдавался в ее ушах, когда она прикоснулась рукой к протянутой ладони своей прародительницы. Ничего не произошло.
Селандин беззвучно выругалась и потерла руку статуи. Шаги приближались.
Со скрежетом каменная панель в стене за статуей отъехала в сторону. Она с облегчением вздохнула и ринулась через потайную дверь в свой частный сад.
Она прокралась с Трои ко входу в свои покои.
— Ты чувствуешь кого-нибудь поблизости?
— Нет. Это крыло пустует.
— Хорошо. Мои сады и комнаты должны быть пусты, так как у Риксора еще нет принцессы.
— Да, Селандин. — Его голос пробрал до дрожи. — Отведи меня в свою опочивальню.
Все здесь содержалось в идеальном порядке для будущей невесты Риксора, но замок по-прежнему открывался для нее. Она ввела Трои в это укромное место, которое когда-то принадлежало ей.
Она захлопнула дверь и заперла ее снова. При свете факелов, проникавшем из садов, она едва видела свои роскоши. Она видела только Трои.
— Что ты хочешь? — снова спросил он ее.
— Твоего укуса, — призналась она.
Он начал расстегивать ее высокий воротник. Он целовал каждый дюйм обнажаемой кожи, его щетина щекотала ее. Он был голодным, и все же ей казалось, что она умрет с голоду, прежде чем он наконец стянет ее платье с плеч.
Он с захватывающей дух силой поднял ее и прижал к двери. Полузапутанная в своих юбках, она сжала его между ног.
— Все хорошо? — спросил он у ее шеи.
— Да.
Наконец его клыки вошли в ее горло. Пока он жадно пил ее кровь, волна головокружения закружила ее сознание, но его объятия крепко держали ее. Она откинула голову на дверь, целиком отдаваясь сладостному ощущению его укуса.
Магия в его ауре с каждым мгновением усиливалась. Внезапно стулья заскользили по толстым коврам, чтобы заблокировать каждую дверь в комнате. Затем вокруг них опустились заклинания, и шум праздника снаружи стих. Она чувствовала себя завернутой в сон, свободной от остального мира с золотым принцем, который правил ночью.
Трои с стоном поднял голову.
— Тебе нужно еще? — выдохнула она.
— А тебе? — ответил он.
Ей нужно было все.
Она уперлась в его плечи. Он отпустил ее, позволив ее ногам соскользнуть на пол, и отступил.
Она толкнула его снова, на этот раз по направлению к кровати. Его разочарованный взгляд сменился порочной ухмылкой. Она рассмеялась и толкнула его сильнее. Он упал на плюшевые слои одеял.
Она сбросила с себя каждый элемент одежды, которую так тщательно готовила для него этим вечером. Он лежал на ее постели обнаженный и предавшийся праздности.
Принц Троил не разочаровал. Со стоном наслаждения она провела ногтем вдоль его бедренной кости, наблюдая, как дергается его член. После того как ей с момента облачения в траурные одежды было запрещено приближаться к каким-либо мужским достоинствам, она не могла и надеяться на лучший экземпляр для грехопадения.
— Приди и посмейся над своими обетами безбрачия, — пригласил он.
Она оставила свою одежду на полу и присоединилась к нему на кровати. Схватив свои груди руками, она медленными кругами поводила пальцами по соскам. Безразличные боги знали, что за последние десять лет у нее было очень мало возможностей насладиться собственным телом. Она упивалась этим сейчас и тем, как он следил за ее каждым движением своим захваченным взглядом.
