Им приходилось отсеивать и пробираться через частички информации, собранной из столь ненадежных и разбросанных источников, что их правдивость была едва выше баек завсегдатаев питейных заведений. И когда все же клубок привел их через вакуум к обшивке дрейфующей колонии тау, что-то в душе у Рафен начало резонировать, словно струны электроарфы. Ренегат был близко. Он ощущал это всем своим естеством.
Где-то в лабиринте ксеносов, где-то глубоко во тьме, архи-предатель, самозваный Прародитель Хаоса Неделимого, бывший лейтенант Детей Императора, испорченный апотекарий, убийца и мучитель людей, работал над своим злодеянием.
Рафен взглянул на висевшую на наручи силовой брони клятву, которой он придерживался. Полоска освященного пергамента несла на себе пятнышко темного цвета, каплю крови из вены самого Корбуло, магистра Алого Грааля и повелителя сангвинарных жрецов Ордена. На пергаменте была написана клятва Рафена, облаченная в слова и благословенная взглядом Бога-Императора Человечества.
Обещание найти и убить человека, известного как Фабий Байл.
ГОЛОС сказал Ла'Нону, куда привести гуе'ла. По прошествии часов — или дней? — блужданий по спиральным коридорам, тау привел бронированных людей в один из самых больших внутренних залов астероида. Эллиптическая пещера сужалась к одной точке, большую часть пространства занимал граненый шар, построенный из мягкого полиметалла, столь часто используемого тау для строительства. Для поддержки сферы цвета кости на своем месте, из пола, стен и потолка тянулись толстые опоры. Закрепленные фокусные гравитационные генераторы позволяли ходить по поверхности шара, словно вы стоите на поверхности крошечной луны. Ла'Нон знал, что внутри нее нагромождение стоящих друг на друге вертикальных этажей. Некогда это был лазарет колонии, сейчас же это было местом ужасов.
Гуе'ла, который пришел после шторма, выкинул оттуда всех. Приносящий-боль сделал его своим домом. Все эти благоразумные речи и банальности, все личины, которые он носил, и откровенные просьбы позволить помочь потерянным колонистам, все его слова о желании служить Высшему Благу. Все это — ложь.
Ла'Нон слышал убеждающий его голос и начал дрожать. Он ощущал силу разума человека в синей броне за спиной, который заставлял его ноги передвигаться, словно запинающиеся поршни. Зажатый давлением с двух сторон, тау ощутил, что его череп готов взорваться. Он захныкал, вспомнив всех тварей, которые вываливались из лазарета.
Несущего-боль и огромного металлического паука, торчащего у него за спиной, приборы, которые резали, расчленяли и сшивали. Чудовищное удовольствие, с которым он даровал Ла'Нону конечность.
И затем, все остальное. Гибриды, собранные из различных видов, твари, которых никогда не было во плоти, собранные вместе с какой-то целью, которая всегда была выше понимания простого клерка касты земли.
Всплыло еще одно воспоминание, представляющее собой ужасающий дар этого вечно болтающего голоса. Вспомнился момент, когда Ла'Нон заговорил, на самом деле умудрившись выдавить пару слов несущему-боль, пока гуе'ла привязывали его к операционному столу.
Тау тогда спросил. "почему?". По какой причине они пришли на этот одинокий и потерянный среди звезд астероид. Дать им ложную надежду и затем пытать? Что в них было такого ценного?
Тогда несущий-боль не соврал. Он ответил Ла'Нону, что делает это не только потому, что может, но и еще потому, что это его развлекает.
После этого Ла'Нон не помнил ничего кроме криков. Перебирая ногами по изогнутому полу, он снова услышал голос в голове, который вопил от боли. Конечность выкрутилась и ударила тау по лицу, сражаясь с ним. Шок придал ему сил. Не понимая, что он делает, отрезанный от самого себя, тау эхом начал передавать свой внутренний крик. Он тянул кожу своего лица, но звук не прекращался.
— КСЕНОС! — предупреждающе зарычал Церис, когда тау пошатнулся, и по невнимательности загромыхал по куче обломков и мусора. Существо заорало, залепетало тираду на своем собственном, шипящем и несвязном языке.
Рафен уже поднял болтер, обозревая все через прицел оружия. Отслеживая цель, он перещелкнул селектор на одиночный выстрел и начал мягко нажимать спуск.
Но в следующую секунду шар сине-белого огня разорвал гнетущую атмосферу и ударил рядом с чужаком. Тау описал судорожный пируэт и шлепнулся в кровавом облачке. Рафен отреагировал, когда второй импульсный луч прошелся мимо него и треснул в наваленную кучу складских контейнеров.
