Вокруг Кровавых Ангелов возвышались стены из освежеванной плоти. Их окружали гофрированные спирали из жирных, черных хрящей, сочащихся жидкостью. Сморщенные сфинктеры источали зловоние скотобойни. Повсюду наблюдались признаки разложения, глубокие гноящиеся раны, и запекшийся ихор ксеносов.
В одном месте стена была облеплена какими-то светящимися наростами. Норд сковырнул один из них и не сразу опознал в нем жука размером с кулак. Жуки цеплялись к мембране, затянувшей стену, шевелили жвалами и слабо мерцали в темноте. В тени прятались и другие формы, а в ранах корабля-улья вяло копошились мелкие паукообразные существа.
— Повсюду видны повреждения, — заметил Сеун. Его хрипловатый голос глухо прозвучал в плотной атмосфере корабля тиранидов. — Но никаких следов оружия.
— Похоже, техножрец был прав, — Кейл внимательно рассматривал стену, — не знаю, что убило корабль, но не сражение. Сеун, что у тебя?
Брат Сеун посмотрел на дисплей ауспика, который держал в руках.
— Есть слабый сигнал от персонального локатора адепта, — сказал он и махнул рукой: — в той стороне.
Взгляд Кейла обратился к Норду:
— Возможно, что Инд жив?
Псайкер напрягся, осторожно посылая вперед свое сверхъестественное чутье. Все, что ему удалось распознать, это бледное свечение паукообразных существ и жуков. Ничего похожего на мыслящий разум, не говоря уже о разуме человеческом.
— Я не чувствую его, сэр, — ответил он, наконец.
— Тогда давайте соблюдать осторожность, братья, — Кейл двинулся вперед, а его товарищи молчаливо, не теряя бдительности, последовали за ним.
Коридор сузился до размеров канализационной трубы, и Норд вообразил пищевод, по которому спускались Адептус Астартес. Ему приходилось видеть тиранидов и раньше, но только на поле битвы и вдобавок через прицел ракетно-пусковой установки. Он никогда прежде не рисковал, забираясь на их корабль, и удовольствия от этого мероприятия было еще меньше, чем он предполагал.
Корабли тиранидов не ковали в кузницах и не собирали на верфях. Они вырастали.
Корабли-ульи вырастали из плоти и крови захваченных миров, превращенных в питательный бульон из разжиженной биомассы. Они были живыми существами. Со множеством оговорок их можно было назвать животными.
Электромеханические процессы в нервных узлах отсылали команды к мозгу; железы регулировали внутреннюю среду; экзотермическая химия давала свет и тепло.
Корпус представлял собой хитиновый панцирь и защищал «экипаж», кишевший, подобно паразитам, в кишках космического наутилуса.
В целом корабль-улей представлял собой законсервированную, автономную экосистему, дрейфующую от мира к миру в поисках пищи.
Даже в этой дохлой развалине Норд смог почувствовать отголоски болезненного, сидящего глубоко в костях, вечного неутолимого голода, сочащегося отовсюду.
Сплетения жил, свисающих с «потолка», мертвенно-бледные реснички и скопления слизи под ногами вызывали приступы тошноты. Мерзость тиранидов в максимально полном виде. Тлетворное зловоние и уродство ксеносов было полной противоположностью величию и процветанию Империума Человечества. Хаотичное буйство мутирующей жизни; жизни больной, беспорядочной и алчной; жизни без души и интеллекта, — абсолютная противоположность цивилизации, за которую Адептус Астартес сражались со времен Великого крестового похода.
Норд инстинктивно сжал пистолет; соблазн уничтожить всю эту мерзость становился сильнее, но он сумел обуздать порыв, пресечь зарождение Черной Ярости.
Труба расширилась, внизу появились глубокие ямы с мутной жидкостью, гной гейзерами извергался наружу. Выбросы газа шипели, растекаясь в зловонном воздухе. Неровными пластами поднимались залежи жира.
Сеун махнул рукой.
— Отстойник. Сюда доставляют биомассу для денатурации в жидкую суспензию.
Впервые за время их пребывания на заброшенном корабле заговорил Кор:
— С какой целью?
— Чтобы кормить улей — ответил Сеун. Эта… каша — сырье тиранидов. Они ее потребляют и создают свои органические формы. Это место, где они рождаются.
Кейл присел на корточки.
— И убивают, — добавил он.
Сержант вытащил из слизи какой-то металлический предмет и покрутил в руках, рассматривая. Жетон. Диск в форме шестеренки, а на нем — изображение черепа. Символ Адептус Механикус.
Кора передернуло от отвращения.
— Упаси меня Император от подобной участи.
— Здесь еще есть, — подал голос брат Дейн. Он осторожно вытянул предмет, плавающий на поверхности гнойной лужи. Это был фрагмент грудной клетки с позвоночником, но кость, разъеденная кислотой, размягчилась и раскрошилась как сырой песок в горсти Кровавого Ангела.
— Возможно, это адепт Инд и его разведгруппа, — предположил Кейл. Он повернулся к Норду, и увидел, что псайкер пристально вглядывается в мутное пространство. — Брат?
Оклик едва слетел с его губ, как кодиций громко закричал:
— Враг!
Твари набросились на них со скрученных плетей сухожилий, что свисали сверху. Три монстра, одновременно вырвавшись из укрытий, атаковали их с разных сторон.
