Несовершеннолетняя парочка целовалась, повиснув на поручнях. Других пассажиров не было. Надя заняла место в хвосте. Уставилась в телефон. Двери начали закрываться. Кто-то проскользнул в них в последний момент. Трамвай тронулся, покатил мимо украшенных лепниной зданий и недорогих магазинов. Четвертый пассажир в вагоне устроился напротив Нади, через проход. Мужчина! В поле зрения попадали ноги, плотно облепленные черными штанинами, стоптанные туфли на каблуках, вызывающие ассоциации с обувью для латиноамериканских танцев. Надя ощутила на себе пристальный взгляд. Она поерзала, но продолжала скролить новостную ленту. Большой палец автоматически жал на сердечки, тянулись вереницей котята, пироги, панды, пляжи с пальмами. Надя положила ногу на ногу – мужчина напротив сделал то же самое. Она поменяла позу. Он в точности повторил ее движения.
«Как смешно!»
Надя посмотрела в окно позади себя, притворившись, что любуется громадой отеля Ольшанка, и поймала отражение мужчины в залепленном стикерами стекле. Он так же перегнулся к окну, зеркально копируя Надину позу. Глупый пересмешник в не менее глупой одежде – облегающем черном трико.
Надя обернулась, негодуя, и удивленно втиснулась в жесткую спинку сиденья. Лицо мужчины, теперь обращенное к ней, было покрыто толстым слоем грима. На белом фоне яркими угольными мазками выделялись напомаженные губы, резкие молнии нарисованных бровей и густо подведенные карандашом глаза. Довершали картину лайковые перчатки и комичная шляпа детского размера, зафиксированная на макушке с помощью резинки.
«Мим!» – Надя расслабилась. Один из бесчисленных уличных артистов, развлекающих пражан и гостей столицы. Позавчера на Вацлавской площади у нее возникли проблемы с двойником Чарли Чаплина, цыганящим деньги. Пришлось послать назойливого попрошайку по известному русскому адресу.
– Добрый вечер, – буркнула Надя и собиралась вернуться к ленте, но мим резко поднял руки, сложил из пальцев рамку и, заключив в нее попутчицу, издал звук, имитирующий щелканье фотоаппарата. Черные губы растянулись в улыбке. Надя принужденно хмыкнула. Удерживая ее внимание, чудак достал из рукава белый квадратик. Потряс, подул и подал вещицу Наде. Это была полароидная фотография, не успевшая проявиться или же бракованная. Надя посмотрела по сторонам, словно искала совета. Подростки хихикали в другом конце вагона, поглощенные пубертатной страстью.
– Спасибо. – Надя положила фотографию на бедро. Порылась в кошельке и подала миму горстку монет. Он выпучил глаза в притворном восхищении. Взял кроны и по очереди забросил их себе в рот. Замотал головой – голова зазвенела, как копилка. Надя поощрила шоу смешком и опустила глаза в мобильник. Проплыли снимки с тренажерного зала, видео с концерта Стинга, рецепт шоколадного торта, ноготочки. Трамвай подкатил к Ольшанской, чтобы высадить влюбленных подростков. Надя осталась наедине с мимом.
Она подавила зевок, думая о том, что снова не выспится нормально. Взгляд остановился на попутчике. Мим показывал ей руку, обернутую платком. Надя досадливо скривилась. Непрошеное представление начало утомлять. К тому же она заметила, что трико мима заляпано грязью. Кучерявые волосы сальные и свивающиеся, как проволока. Прилипшая улыбка отдает чем-то нездоровым. Маниакальным.
– Достаточно, – сказала Надя.
В ответ мим сдернул платок. Под ним был голубь. Дохлый голубь. Тушка птицы кишела гнусными личинками, она разложилась настолько, что буквально распадалась в руке.
«Просто отлично, долбаный ты наркоман».
Надя встала и протиснулась к выходу. На периферии взгляда псих покачивался от беззвучного смеха и хлопал себя по животу. До пункта назначения было три остановки, но Надя решила сделать пересадку.
«Черт…» – Она заметила, что квадратик из фотоаппарата моментальной печати приклеился к джинсам, как кусок скотча. Надя оторвала его и хотела выбросить, но застыла с колотящимся сердцем. Фотография проявилась. И на ней была Надя. Голая. Мокрая, будто только что принимала душ. Чуть моложе, чуть худее, с каре, которое носила в середине нулевых.
Голая Надя принимала солнечные ванны на поросшем травой пригорке в двадцати метрах от фотографа.
Надя из сегодняшнего дня, шокированная Надя, узнала это место. Торба-На-Круче. Она не была там много лет, но прежде посещала десятки раз, в том числе – да, голая, прямо из душевой кабины. Всегда одна, и не было рядом никого, кто мог бы запечатлеть на «Полароид» ее наготу.
Надя повернулась и отпрянула, врезавшись в двери. Мим возвышался над ней, ухмыляясь. От него несло забившейся мойкой и псиной. Он вставил в глазницы кроны, монетки радостно подмигивали Наде, ловя свет ламп. Рука в перчатке метнулась к ошарашенной девушке и тут же отдернулась. Посмотрев вниз, Надя увидела, что мим тянет из-под ее футболки алую ткань.
