Зажглись фонари, лучи осветили храм снизу и сверху. Впереди, в нескольких метрах от Славы прошел полицейский патруль. В глазах двоилось, стены изгибались, проулок пах серой. Взгляд двойника прожигал спину.
Это он, настоящий фон Зальм, бессмертный алхимик. И вместе с ним – демон-полиглот Ронове.
Слава упорно ковылял вперед. Тень поползла по проулку, огромная темная волна, заканчивающаяся пятью пальцами. Эфемерная рука накрыла Славу, и пальцы согнулись. Слава замер, продолжая смотреть на мелькающих в проходе туристов. Его веки затрепетали, хриплое дыхание сорвалось с губ, слеза покатилась по щеке, размывая тоник. Удары сердца отзывались в ушах пустотелым гулом.
Тук. Тук.
Мальчик прошел мимо церкви, вернулся и поглядел в переулок.
Тук.
– Мам, пап, там статуя.
– Тут везде статуи, – ответил мужской голос. – Идем, мороженое само себя не съест.
За решеткой забора гладковыбритый молодой священник сунул книгу под мышку и зашагал прочь, на поиски нового благодарного слушателя. Тень скользнула по замшелой стене и ушла вслед за ним. В переулке осталась лишь статуя. Ужас и мольба запечатлелись на бронзовом лице, мертвые глаза таращились на мальчика.
– Пойдем же, – позвал отец.
Мальчик пожал плечами, перепрыгнул через пустой постамент и побежал за родителями к судоверфи.
Максим Кабир
