Они прижимались друг к другу, как дети, испугавшиеся грома. В действительности гроза, испортившая пикник, загнала их в гостиничный номер, но в пылевой буре сна ноги не подчинялись, Леся могла лишь оборачиваться на трещащие кусты и целовать холодные запястья Денниса.
– Кто-то идет, – сказала она, вслушиваясь в шум стихии. – Кто-то ходит кругами!
– Ты в большой опасности, малышка, – ласково сказал Деннис, очерчивая пальцем контур Лесиного лица, печально вглядываясь в глаза подруги. Его собственные глаза были широко распахнуты, песчинки липли к белкам, суженным зрачкам и карим радужкам, и Леся вспомнила: Деннис умер от стеноза кишечника, осложненного септическим шоком.
– У них есть отмычки ко всем замкам, – сказал Деннис.
В кустах вокруг поляны, их рассекреченного тайного места, что-то топало и сопело. Дикие кабаны, о которых предупреждали таблички, или смерть, отбирающая самых близких.
– Не бросай меня, – попросила Леся, крепче сжимая пальцы Денниса.
– Мы скоро встретимся, – пообещал он и добавил: – Мне так жаль. – А затем повернул голову к кустам и широко, угрожающе распахнул рот, стремительно наполняющийся песком и древесной корой; его глаза лопнули и потекли по щекам розовыми устрицами; грудная клетка ввалилась внутрь самой себя, ребра пронзили футболку. В отчаянной попытке побороть смерть, Леся обхватила Денниса руками, но тело, которое ей так нравилось ласкать, рассыпалось и развеялось по ветру, кто-то прыгнул на поляну из кустов, Леся проснулась, всхлипывая.
Кислый привкус ночного кошмара не смылся за день, наоборот, с сумерками он сделался невыносимо навязчивым, и припадок Ильи странно зарифмовался со сном. В одном из самых безопасных европейских городов, в комфортабельном окраинном районе, где слово «окраина» не носило никаких отрицательных коннотаций, а полиция будто бы существовала, чтобы искать пьяниц, заблудившихся по пути из господы домой, Леся испытала неконтролируемый страх, потребность бежать от густых теней в проулках или ворваться в ближайший кабак, чтобы не быть одной. Она заставила себя успокоиться, выровняла дыхание, прошла между храмом Всех Святых и пивоваренным заводом. Как назло, этим вечером улочки были пусты и оглушительно тихи: ни пар, прогуливающихся под плакучими ивами, ни грузовиков, снижающих скорость по дороге к парковкам компании «Метранс». Шорох Лесиных подошв об асфальт и журчание ручья, текущего параллельно проезжей части, были единственным саундтреком вечера.
Леся закурила на ходу, обнаружив с досадой тремор в руках. Никотин подарил фальшивое ощущение нормальности. Леся – а с ней и ручеек, и ров для ручейка – свернула во дворы и пошла в тени заброшенного многоквартирного здания. Илья сказал бы, как называется этот стиль архитектуры, а Вика захотела бы потрахаться в одной из замусоренных квартир. Воспоминание о бывшей подруге – о бывшей девушке Ильи – по сей день вызывало у Леси дискомфорт.
«Есть вещи, – вдруг подумала Леся, – с которыми нас кладут в гробы».
Мысль о гробах резонировала с продолговатыми окнами пустующего дома – в темноте их можно было принять за поставленные вертикально домовины без крышек. Сутулый фонарь лил свет на волглый каменный склон овражка, озарял паутину в щелях между замшелыми валунами какого-то фортификационного бастарда. Леся затянулась, озирая потрескавшийся фасад здания. На подоконниках между решетками и грязными стеклами громоздились курганы голубиного помета. Из оконного проема второго этажа за Лесей наблюдала размытая фигура. Леся сбилась с шага, но продолжала идти, косясь через плечо, пока окно и силуэт в окне не скрылись за поворотом. Напоследок фигура повернула голову, провожая путницу взглядом невидимых глаз.
«Бездомный», – подумала Леся, пуляя окурком в кусты, и вспомнила рассказ Ильи о фигуре за мусорными баками. В Праге полно бездомных. И ничуть не меньше призраков.
«Ты в большой опасности, малышка…»
Леся выдохнула, прорвавшись из подворотни к новеньким, как с конвейерной ленты, четырехэтажкам. Тревога сразу испарилась, паранойя в ярком свете подъездных ламп приняла облик картонного скелета на ниточках. Леся вошла в квартиру, разуваясь, решила, что сегодня можно расщедриться на ванну вместо душа. Ванна с пеной и морской солью снимет стресс. И, раз в гостях у Ильи не сложилось с ромом, она откупорит бутылочку моравского вина.
Настроение улучшилось. Леся включила ноутбук, запустила The Lazy Song Бруно Марса. Опираясь о напольную вешалку, стянула джинсы. Собиралась снять кофту, но заметила что-то инородное на ковре. Присела, хмурясь, и подобрала канцелярскую резинку.
«Откуда она здесь?»
