Часы показывали шесть ноль пять, и на первом этаже вовсю кипела работа. Мимо продефилировал широко улыбающийся водитель. Похоже, не у одного Ильи сегодня было отличное настроение. Илья замешкался у входа, пытаясь понять, что, кроме радушия охранника и улыбки водителя, выбивается из привычной картины почтовых будней. Догадка ускользнула, не оформившись. Илья пошел по коридору, приглядываясь к открытым дверям и снующим в кабинетах людям. Так в детстве он изучал иллюстрации из серии «найди десять отличий».
«Нет никаких отличий. Очередной день сурка».
«Аквариум» пани Моравцевой был заперт.
«Подожду». Илья оперся о стеллаж, с обратной стороны которого трудился его будущий бывший шестой взвод. Пахло булочками и кофе. Илья смежил веки и тут же их распахнул. Взгляд устремился вверх.
Плесень исчезла. Кто-то раздобыл средство и уничтожил эту дрянь. Чистые плинтусы, чистые пластиковые квадратики подвесного потолка. Запашок порченых продуктов сгинул разом с плесневыми грибами. Ровно светили лампы, из-за стеллажа доносились восторженные голоса:
– Мое же ты золотце!
– А щечки какие! Так и съела бы!
– Нет, вылитый Иисусик!
Илья приоткрыл рот. Он собирался зайти в свою «пещеру», лишь подписав акт об увольнении, – попрощаться. Но ноги – и разыгравшееся любопытство – сами потянули за угол. На ум пришел фильм, к которому Илья все старался приобщить Вику, но Вика теряла интерес на десятой минуте: «Шоу Трумана» с Джимом Керри. Илья почувствовал себя актером, окруженным статистами. Не прячутся ли за стеллажами киношники с аппаратурой?
В центре «пещеры» сгруппировались почтальоны. Они передавали друг другу мобильник, охали и причмокивали, делали все то… чего никогда не делали в присутствии Ильи. Выражали человеческие эмоции.
– Привет, – сказал Илья.
– Чао! – Карел повернул телефон так, чтобы Илья полюбовался сфотографированным младенцем. – У Божедары внук родился.
– Поздравляю… – Илья попрыгал озадаченным взором по сослуживцам. Ленка, Божедара и молодая блондинка поразительно некрасивой наружности – почтальонша из третьего взвода – словно вернулись с морей или побороли продолжительную болезнь. Глаза их блестели, щеки налились румянцем, на красных губах играли полуулыбки. Карел обмотал шею канареечно-желтым платком, закрасил седину и подновил макияж. Теперь он походил не на труп, испорченный бездарным гримером, а на молодящегося рокера-ветерана. Илья вздрогнул, когда из соседней «пещеры» грянул раскатистый хохот.
– Дети со мной не общаются, – сказала Божедара; признание слишком откровенное для замкнутых чехов, не говоря про взвод номер шесть. – Считают меня старой и скучной. Но вот прислали фото внука. Прогресс, да?
– Ага, – сказал Илья, растерянно оглядываясь. На его столе лежала небольшая кучка писем, а центральный стол был пуст.
– С дороги! – весело прикрикнул мужичок из сортировочного цеха. Илья посторонился, пропуская набитую корреспонденцией тележку, – нехотя вошел в «пещеру» своего взвода.
– Ты же знаешь Эвичку? – спросила Ленка. Некрасивая блондинка помахала Илье рукой. – Эвичка будет работать с нами.
– А где пани ведоуци? – Илья озирался на выход, не понимая, как очутился у своего стола и почему держит в руках письма.
– В отпуске, – сказал Карел.
– Я буду вашей пани ведоуци! – Ленка подбоченилась. – Арбайтен!
Илья захлопал глазами и положил конверт в нужную ячейку.
– Банки уже не делай, – сказал ему Карел через голову Божедары. – Банки отдали другому взводу.
– В жопу банки, – сказала Эвичка. – А что у нас на завтрак?
– Гороховый суп, – сказала Божедара, пикая сканирующим устройством.
– Мне бы гуляша.
– Мальчики и девочки, принимайте посылки.
– Не желаем посылок! – шутливо закапризничала Ленка. – Вези обратно!
«Что происходит?» – подумал Илья, а вслух сказал:
– Плесень пропала.
– Кто? – Карел посмотрел на потолок. – А! Ну наконец-то. Могут, если захотят.
– У меня случай был, – сказала Эвичка. – Как-то мой муж…
Илья подобрал бумажный прямоугольник с сердечками и неизменной подписью: «Моей милой Яничке». Какое? Сороковое по счету письмо от романтика-ухажера, которое он доставлял. Вспоминалась первая любовь, как он подбрасывал в почтовый ящик рифмованную анонимку. Пальцы ощутили сквозь конверт что-то твердое, маленькое, круглое. Кольцо!
«Доработаю этот день, – подумал Илья, бережно помещая письмо для неизвестной Янички в ячейку. – Не обязательно дожидаться Моравцеву, отдел кадров примет мое увольнение».
В этот момент, словно прочитав мысли Ильи, пани Влчкова из отдела кадров заслонила тучными телесами проход.
– Пани Весела пришла в себя.
– И как она? – озаботился Карел.
Илья вспомнил старуху, скрючившуюся в туалете, несущую бред про отмычки и что-то про тварей и вместилища. Черные, как угли, глаза, белые и будто светящиеся зубы, ее пальцы на своем носу, губы на своем загривке, ее легкое, как мешок с листвой, тело на своем горбу. Воспоминания заставили поежиться.
