Ее голос и новости, что она принесла, вызвали в воображении Кареги целую вереницу образов: империалисты, капиталисты, помещики — это земляные черви, система, вскармливающая орды толстопузых клопов-кровососов, паразитизм и людоедство возведены в ранг высшей общественной добродетели. Эта система, ставшая раем для спекулянтов в министерских креслах, стяжателей и лицемеров, и свела мать в могилу. Эти насекомые никогда не насытятся, вечно будут упиваться кровью трудящихся. Горстка преступников всю страну пустила с молотка, отдала ее на откуп иностранцам, которые нещадно грабят народ. И при этом бубнят ханжеские молитвы, распинаются в верности своей стране, солидарности по цвету кожи, а сами доводят земляков до голодной смерти. Боги и идолы этой системы могут быть сокрушены лишь в результате сознательной, последовательной и решительной борьбы всех людей труда! От Коиталелы до Кангете и Кимати — все народные герои были из рабочих, крестьян, мелких торговцев. Они прокладывали дорогу, и не за горами тот день, когда рабочие и крестьяне, руководящие борьбой, возьмут власть в свои руки, уничтожат систему, ее алчных идолов, положат конец угнетению большинства меньшинством.
Завершится эра кровопийц и людоедов. Тогда и только тогда возникнет подлинное царство мужчин и женщин, царство любви и радостного созидательного труда… Карега далеко унесся на волнах своей мечты — какие возможности открываются перед кенийскими рабочими и крестьянами! — и на время позабыл о собеседнице.
— Мы вызволим тебя, — негромко, но твердо повторила она, не сомневаясь в конечной победе.
Он пристально поглядел на нее; перед его мысленным взором возникли Ньякинья, мать, Муками, болота Мангуо. Лицо Акиньи представилось ему прекрасным ликом будущего, и на грустном лице Кареги засветилась улыбка.
— Завтра… завтра… — шепнул он, обращаясь к самому себе.
— Завтра! — эхом отозвалась девушка, и Карега понял, что он теперь не один на этом свете.
