Она легко двигалась по комнате, начала мыть посуду, и его глаза невольно следили за каждым движением ее тела. Он все еще недоумевал: почему она так радуется работе в Илмороге, хотя могла бы с успехом заниматься тем же в любом из городов, о которых говорила? Даже в Руваини гораздо легче найти место официантки. И почему вчера она вела себя так странно? Почему не пришла в лавку? Но он не мог не заразиться атмосферой радости и веселья, которую она излучала. Правда, когда они сели за чай, она снова стала другой: по-детски непосредственная веселость сменилась спокойствием и сдержанностью.
— Мне кажется, я сейчас заплачу. Я так счастлива оттого, что Абдулла купил Иосифу одежду, грифельную доску, книги и теперь мальчик начнет ходить в школу.
Вот это хорошо, Абдулла. Давно пора. Иосиф — прилежный, способный мальчик, он будет хорошо учиться.
— Пусть скажет спасибо Вандже. Все это только благодаря ей.
— Тут все дело в истории, которую нам рассказал Мунира. Это было так трогательно… правда, — сказала Ванджа.
Рассказ про Сириану, очевидно, чем-то напомнил ей о ее прошлом.
Мунира вдруг почувствовал себя счастливым. Он повернулся к Вандже:
— Ты… когда смеешься… выглядишь такой молоденькой, что тебе и самой бы надо пойти в школу, а не работать на Абдуллу.
Она задумалась. Отпила глоток чаю. Повертела чашку в руке.
— Странно все-таки, как связано одно с другим. Вот ты, может быть, оказался здесь лишь потому, что в вашей школе была забастовка. Что же касается Абдуллы — ей-богу не знаю, почему он здесь, в Илмороге. Наверное, просто случай свел всех нас вместе. Или рука божья. Не знаю… Право, не знаю… Ты обратил внимание на людей, которые осматривали местность? — спросила она. — Помнишь инженера?
Она произнесла это неуверенно, запинаясь, но вдруг ощутила непреодолимое желание выговориться. Они оба почувствовали это ее желание и молчали. Она встала, подкрутила фитиль в лампе. Свет стал ярче.
— Ты… его знаешь? — пробормотал Мунира.
