Испустив едва слышный вздох, часовой замертво упал с лошади. Вдоль строя, атакованные без вызова и предупреждения, гибли другие караульные. Редкий шорох вряд ли услышат, случайный шум едва ли привлечет чье-то внимание. Истекая потом, колонна продолжала изнурительное шествие. На вершине горы Скиберрас инженерный отряд турок готовил площадку для батареи: рабочие рыли траншеи и орудийные окопы, сооружали защитные бермы из доставленных с галер мешков с землей. Суровая местность. Тем не менее сарацины трудились, уверенные в том, что расположенный внизу форт Сент-Эльмо ожидает поражение, а его защитники вскоре будут смотреть прямо в жерла османских орудий.
Но не всем пушкам суждено было добраться до вершины. Под стремительным градом стрел турецкие надсмотрщики оседали, не сходя с места. Вперед зашагала лошадь, чей всадник обмяк в седле со стрелой в груди. Другая, встав на дыбы, сбросила седока и галопом ускакала прочь. Ее хозяин рухнул наземь. Ошеломленный падением, он, спотыкаясь, встал на ноги и, тщетно крича, пытался сориентироваться в окружившем его хаосе. Он видел очертания и тени темных всадников, которые, подавляя всякое сопротивление, пытались втиснуть в утробу василиска какие-то свертки и опорожняли кожаные бурдюки с некой жидкостью прямо на деревянную станину самого большого орудия. Они разжигали погребальный костер. Сарацины с воплями спасались бегством; кто-то метал горящие факелы. Вспыхнули и побежали языки пламени. Затем в блеске адского фейерверка прогремели взрывы, раздался скрежет расколотого железа. В отдалении несколько перепуганных волов, сбившись с пути, тащили неведомо куда горящие деревянные повозки. Неподалеку, освободившись от упряжи, падали наземь и заживо горели в цепях рабы. Турецкий командир наблюдал за происходящим. Прошептав молитву, он потянулся к мечу. И был пронзен копьем.
— Кристиан! Сзади!
Это кричал, предупреждая об опасности, Анри де Ла Валетт. Гарди заметил угрозу — ринувшегося вперед и вооруженного пикой новобранца в тюрбане. Гелиос лягнул бы его, и от такого удара сарацин полетел бы кувырком. Но сейчас англичанин сидел на незнакомом скакуне. Приближались еще двое османов, острия их копий грозно сотрясались и в свете пламени сверкали оранжевым блеском. Конь учуял погоню, почувствовал хищников и понял, что окружен. Его загнали в угол.
Гарди яростно пришпорил лошадь, низко подныривая и отражая удар копья, а затем скользнул мечом вдоль древка, пока клинок не погрузился в плоть. Сила инерции понесла его дальше мимо врага, вырывая лезвие меча из живота поверженного турка. Наблюдая за участью собрата, оставшиеся османы не заметили нападения Анри.
— Анри, прими мою благодарность. Пора отступать, брат.
— А турки другого мнения, Кристиан. Смотри!
Сипахи. Забили тревогу и запустили в небо осветительные огни. После мгновенной ослепляющей вспышки мир стал ярко-белым, и повсюду, словно от всполохов грозы, исчезли тени. Гарди заслонил глаза рукой. На горизонте показалась подвижная черная рябь. Стремительной рысью наступала турецкая кавалерия.
Анри привстал в стременах, чтобы разглядеть сипахов.
— Это ловушка, Кристиан.
— Они хотят окружить нас с фланга. — Гарди обратился к своему отряду: — Не мешкайте. Следуйте за мной, разделите строй, только когда враг будет близко.
— За святого Иоанна!
Они пустились оглушительным галопом, завывая и выкрикивая боевой клич, устремившись к сужающейся бреши во вражеском строю, в то время как сипахи торопились ее закрыть. Донеслось пронзительное улюлюканье оставшихся позади турок. Лошадь споткнулась, стряхнув седока, и в нарастающем ужасе бросилась вперед. Гарди все видел. Оцепив положение, он догнал лошадь и, схватив поводья, развернул ее широким полукругом, чтобы подобрать упавшего. Воин вновь забрался в седло, но время было потеряно. Подобно черному лесу перед ними выросли плюмажи вражеской кавалерии — их строй был непроницаем, боевой порядок нерушим.
— Мы окружены, Кристиан.
— Будем надеяться, что наши братья добрались до безопасного места и нам удалось отвлечь врага.
— Чего ждут эти язычники?
— Своего часа. — Гарди отбросил в сторону черный плащ и прижал меч к сапогу.
— Почему они не пронзят нас стрелами?
— Это лишь испортит удовольствие. Они предпочтут изрубить нас клинками.
— Лучше бы ты за мной не возвращался, Кристиан.
— И упустил такую схватку? — сказал он, улыбнувшись, и обернулся к воину. — Когда-нибудь они сложат о нас песню.
Взорвался еще один сигнальный огонь, разлив свет по всей равнине. Турки стояли неподвижно в ожидании приказа или того особого момента, когда напряжение достигнет предела и грянет бой. Неравная сеча.
— Ты готов биться?
Воина стошнило. Он отер рот латной рукавицей.
— Мне страшно, Кристиан.
— Страшись лишь за свое доброе имя и душу. И то и другое неприкосновенно.
— Для меня честь служить и умереть рядом с тобой, Кристиан.
— Если нам и суждено погибнуть, то как мужчинам! — Гарди поднял меч. — Приготовься!
