— Я полагаюсь на тебя. Помощь придет, но потребуется время. И ты его выиграешь. С каждым днем, проведенным в сражении, истекает лето. С каждой неделей, пока враги остаются без победы, приближается сезон осенних штормов, когда их галерам придется отплыть восвояси.
— Сент-Эльмо станет для турок самым горьким плодом.
— Пусть они поперхнутся.
Полковник Мас кивнул.
— Бролья во главе гарнизона, де Гуарес за старшего помощника, и весь цвет европейского рыцарства плечом к плечу. Мы непобедимы.
— Лодки уже готовы. — Ла Валетт встал. — Мы еще увидимся, Пьер.
— Быть может, в раю.
— Будь тверд, друг мой.
Рыцарь преклонил колено и коснулся губами протянутой руки.
— Молись за нас, Жан Паризо.
Когда полковник Мас отбыл, Ла Валетт остался в одиночестве, чтобы вновь внимательно ознакомиться с последним посланием вице-короля Сицилии. Храбрые мальтийские рыбаки рисковали жизнью, доставляя это письмо. Но, как оказалось, напрасно. Дон Гарсия де Толедо тянул время, перечислял трудности, с которыми столкнулся, созывая войско. Он не собирался спасать Мальту. Вице-королю и без того хватало забот: сберечь собственную шкуру и защитить свой остров. Он даже предлагал ордену бросить оставшиеся галеры ради большего блага. Болван и трус. Ла Валетт поднес документ к очагу и смотрел, как бумага съежилась в огне. Мальта обречена.
Размышления гроссмейстера прервал вошедший паж, который объявил о прибытии посетителей. Магистр примет их.
— Месье Гарди, мавр и мой племянник Анри. Грозная компания.
Все трое поклонились.
— Полагаю, ваше дело не терпит отлагательств.
За всех ответил Гарди:
— Тому виной час испытаний, ваша светлость.
— Говорите.
— Турецкие ятаганы обрушатся на Сент-Эльмо. Наш долг и намерение в том, чтобы ослабить их удар.
— У вас есть войско?
— План, ваша светлость.
Гарди указал на мавра, который извлек из парусиновой сумки небольшое взрывное устройство с прилаженным медным конусом. Предмет передали Ла Валетту на обозрение.
— Дополнение к нескольким отрезанным ушам, месье Гарди? Мавр, по обыкновению, черпает идеи из своего темного воображения и мастерит наиболее разрушительные военные изобретения.
— Если заложить это устройство в дуло пушки, оно может разорвать орудие на части, ваша светлость.
— Это так?
Мавр был серьезен.
— Надеюсь всей душой, ваша светлость. Мощь выстрела будет направлена не вдоль ствола, а в стороны. Под действием взрыва дуло расколется.
— А если нет?
— Мы пробьем их гвоздями, подожжем деревянные лафеты, на которых пушки в данный момент перевозят на гору Скиберрас.
Заговорил Анри:
— У врага есть оружейники, но им не удастся переплавить орудия. Есть плотники, но им не выпилить новые лафеты там, где почти не осталось древесины.
— Для этой цели они разберут на доски галеры.
— В таком случае мы выиграем время. Разве не этого жаждут защитники Сент-Эльмо, сир?
— Полагаете, вам удастся подкрасться незаметно?
— Ночь — наш союзник. — Гарди заметил нетерпение, скрытое под непроницаемой маской великого магистра. — Десяток всадников в капюшонах, десяток вороных коней с обернутыми в ткань копытами. Враг надеется перевезти пушки тайно. Это нам только на руку.
— Ваши люди готовы?
— Мы уже нашли добровольцев.
— А ты, Анри?
— Лишь с вашего позволения, сир, я поеду с Кристианом.
Ла Валетт не стал мешкать.
— Я не вправе приказывать другим исполнить то, чего не приказал бы своему племяннику. Благословляю вас.
— Примите нашу преданность и благодарность, сир.
— Делайте все, что в ваших силах, дабы уничтожить эти пушки.
Гроссмейстер перекрестил Кристиана Гарди и Анри де Ла Валетта. И они ушли, ступая не тропой мира, но войны.
— Кто идет?
Изменник припас собственные замыслы и приемы. Часовой на обращенных в глубь острова стенах Биргу не станет подозревать собрата. Ему не оставят ни единого шанса. Фонари не выносили, свечи зажигать не дозволялось, дабы не привлекать внимание турецких стрелков. Это облегчало задачу. Предатель назвался. Воин был искренне удивлен его присутствию.
— Все спокойно?
— Никаких признаков движения со стороны язычников, сир.
— Они будут залечивать раны и молиться за своих мертвецов. Недавнего сражения им не забыть никогда.
— Мы одолели их в честном бою, сир.
— В чем же честность? И что считать боем?
Воин, казалось, был озадачен. Как будто это имеет значение, подумал изменник. Эта незначительная беседа станет лишь передышкой перед окончательной расстановкой сил, позволит подобраться ближе.
— Какие на тебе доспехи?
— Шлем и кольчуга, сир.
— Твое оружие?
— Пика, сир.
— Мы носим с собой лишь самое необходимое. Некоторые способны лучше других послужить делу и принять вызов судьбы. Ты бдителен на посту?
— Так точно, сир.
— В таком случае ты мне поможешь.
— Каким образом, сир?
