Вместе они вернулись к дворцу губернатора. Криками приветствуя Гарди, мимо проскакал дозорный отряд кавалерии. Ночных трофеев оказалось не больше обычного. На спинах двух коней покоились двое связанных турецких часовых, которых пленили, когда те патрулировали внешние оборонительные рубежи османской армии. Им предстояло пополнить список тех, кому суждено болтаться на виселице на городской стене Мдины.
Возле собора отряд мальтийских ополченцев вооружался пиками, а один испанский командир бранил их:
— Пики на плечо! Вы должны быть похожи на солдат, воинов, которые способны отбить атаку янычар. Вам понятно?
—
Испанец медленно развернулся на каблуках и побледнел; в глазах его вспыхнули изумление и ужас. Он увидел призрака, выжившего в Сент-Эльмо человека. Испанец не мог предвидеть подобного, когда, перебежав к туркам, пытался убедить соотечественников покинуть форт. Выражение лица выдало его.
Гарди шагнул вперед с обнаженным мечом в руке.
— Ночью вы так же встанете под этими стенами, как стояли под стенами Сент-Эльмо? И предадите этих людей, как тогда предали собратьев?
— Я был пленен.
— Вы покинули боевой пост и под покровом ночи перешли на сторону врага. Вы хотели сломить нас.
— То был не я!
— Будьте мужчиной и говорите правду. Вы решили спастись, обрести благосклонность Мустафы-паши. Вы обратились к нам с лукавыми речами, дабы обманом выманить солдат из форта.
— Я умоляю вас, сир…
— Умоляют нищие. Изменников карают.
— Я не изменник. Вы ложно истолковали мой мотив.
— Не ошибитесь, истолковывая мой. — Гарди вложил меч в ножны. — Однако я не намерен марать благородный клинок о вашу шкуру.
Бессвязно лепеча от страха и силясь оправдаться, испанец отдался на милость собравшейся толпы. Но милости никто не проявил. Испанец пытался объясниться, рассказать, как турки силой заставили его повиноваться. В итоге его оправдания постепенно растворились в слезном раскаянии и признании вины. Турецкий главнокомандующий прогнал его, презирая за трусость. Теперь подвиги капитана подошли к концу.
Гарди и Антонио двинулись дальше. Пленника потащили на главную площадь для дальнейшего суда и прилюдной казни. Толпа неистово заревела, кто-то метнул первый камень, нанес первый удар. Не много останется от испанского командира…
— Ни с места!
Аркебузиры прицелились, и пейзаж ожил, явив очертания воинства Христова. Передовой отряд армии подкрепления был найден. Гарди поднял руку в приветственном жесте, а Антонио с отрядом кавалерии повернулся на раздавшийся позади выкрик.
— Мы едем из Мдины.
— Судя по виду, вы скорее прибыли из ада, Кристиан Гарди.
Слова принадлежали де Робле, рыцарю ордена Святого Иоанна, любителю кулачных боев и отважному командиру крутого нрава, который больше всего на свете был бы рад повстречать турецких дозорных и разорвать их на куски голыми руками. Казалось, он был чем-то огорчен.
— Приношу мои извинения, но мы не враги, шевалье.
Рыцарь пожал плечами:
— Поспешные извинения, Кристиан. Вы хотите отправиться к великому магистру вместе с нами?
— Если в вашей колонне для меня найдется место.
— Я бы нашел место для еще двух тысяч воинов, будь на то воля вице-короля Сицилии.
— Он все еще пребывает в нерешительности?
— В нерешительности? — Де Робле брезгливо поморщился. — Он боится высунуться из-под одеяла. Я нарушил его приказ и привел сюда своих солдат.
— Ваше ослушание нам во благо.
— И мне в удовольствие. Доблестная оборона Сент-Эльмо разожгла наш пыл, пробудила воображение.
— Боюсь, мое воображение несколько истощилось.
— Грядущее сражение вновь разбудит его. Вы нужны нам, ибо способны вдохновить нас на бой.
Гарди обернулся к Антонио:
— Скачи скорее в Мдину, брат мой, и защити город как должно. Я отомщу за Марию!
— В добрый путь, и да хранит тебя Господь, Кристиан!
В ту ночь небольшой отряд подкрепления продолжил переход по западному побережью острова. После молниеносных атак кавалерии маршала Копье из Мдины враг стал бдительнее и уже не столь часто высылал дозорных. Время от времени доносились едва различимые звуки проезжавших поблизости сипахов, появлялось слабое мерцание факелов. Рыцари и пехотинцы тайком пробирались дальше.
Они приближались к позициям турок. Следующие два дня и две ночи им придется скрываться, вновь красться дальше, затем направиться в глубь острова, чтобы миновать главный лагерь османов, раскинувшийся по всей Марсе. Опасное путешествие. Однако любое действие вблизи турок, рядом с предателем, притаившимся за спиной Ла Валетта, было рискованным. Гарди не доверит свою тайну никому. Он будет выжидать и наблюдать, не позволит, чтобы весть о вражеских замыслах достигла великого магистра. Ибо уведомить Ла Валетта преждевременно означало встревожить изменника, навлечь на себя коварство предателя. Теперь же Кристиан устроится на отдых, пока вечер не сменится сумерками и семь сотен воинов не двинутся дальше.
— Кристиан, мы захватили в плен турка. Требуется твое присутствие.
