— Сенглеа.
Де Понтье тут же ринулся дальше по коридору к новой цели, позабыв о загнанном в угол послушнике. Потрясенный Юбер прислонился к стене и глубоко вздохнул. На мгновение он обрел свободу. И все же молодой священник словно ощутил на себе некую отметину и теперь уже не сомневался, что стал незаконченным делом, которое непременно доведут до конца. В своих покоях приор продолжал самобичевание.
На главном бастионе Сенглеа не столько подняли ложную тревогу, сколько переоценили опасность. Человек едва ли выдал свои намерения. Он был одет в форму турецкого командира, появился на берегу Марсы и начал махать руками, чтобы привлечь внимание всей округи и, конечно же, христианских часовых. Довольно странное происшествие, но то, что последовало позже, оказалось еще удивительнее. Остановившись на секунду, чтобы скинуть тюрбан и шелковую накидку, человек бросился в воду. Он изо всех сил боролся, чтобы остаться на плаву, достичь стен форта. Турки бросились в погоню.
— Он не умеет плавать!
— Язычники его поймают.
— Или он утонет.
— Они отправили в погоню пловцов.
— Нужно помешать им! Лодки на воду!
Добраться до барахтающегося человека прежде, чем он утонет, было делом принципа. Враги уже толпились на берегу, их аркебузиры и лучники целились, но не торопились стрелять, выжидая, пока пловцы нырнут, завладеют добычей и затащат измученного дезертира обратно на берег. Не было никакого смысла в том, чтобы искать спасения в обреченном вражеском гарнизоне. Возможно, предатель утратил рассудок, сошел с ума от жары и кровопролития, нескончаемой пальбы и расползавшейся эпидемии. Палачи выяснят правду довольно быстро. Беглец уже мертв — независимо от исхода погони.
Христиане добрались до него первыми. Над их головами проносились пушечные ядра, которые рвались на противоположном берегу, а подгоняемые ободряющими криками собратьев двое спасателей боролись за жизнь человека. Рядом остановилась шлюпка, и тонувшего втащили на борт. Началась вторая схватка наперегонки со временем и толпой османских пловцов и шлюпок. Зрители на обоих берегах извергали проклятия и обнажили оружие, но они были слишком далеко друг от друга.
— Благодарю вас, — откашливая воду, произнес человек в прилипших к телу и набухших от влаги одеждах и, спотыкаясь, сошел на берег.
— Ты отлично говоришь по-итальянски, турок.
— Я не турок, а болгарин. Наемник на службе у османов.
— Теперь ты в безопасности, друг мой.
— Нет, — заявил болгарин настойчиво, в его решительных глазах читалось беспокойство. — Мы все далеко не в безопасности. Я знаю кое-что. Вы должны немедленно отвести меня к великому магистру.
— Только магистр может дать согласие.
— Магистр может умереть. Я должен поговорить с ним.
— Как скажешь. Судя по тому, как ты сюда добирался, дело у тебя срочное.
— Поверьте, это так. И охраняйте меня хорошенько. Не ради меня, но ради своего ордена.
— Мы с братьями клянемся хранить твою жизнь.
Обет тут же утратил смысл. Едва рыцарь дружески похлопал болгарина по плечу, голову ренегата пробила мушкетная пуля. В воцарившейся неразберихе завязалась перестрелка с подплывшими на шлюпке турками; время от времени между передовыми укреплениями разгоралась артиллерийская дуэль. Никто уже не вспомнит, с чего началась пальба и как правый висок болгарина промялся от удара свинца. Как никто не заметил и длинный дымящийся ствол аркебузы, что исчез среди зазубренных стен форта. На войне случается всякое. В тот день стреляли много.
На заре 15 июля 1565 года, пятьдесят седьмого дня осады, в атаку пошли корсары. Привыкшие к быстрым победам, повелители Пиратского берега презирали бессилие турецкой армии и жаждали завоеваний. Их целью был Сенглеа, наименее защищенный из полуостровов. Едва на водах Большой гавани засверкали солнечные лучи, как флотилия из нескольких шлюпок боевым строем миновала берег Марсы и двинулась к палисаду. На передовых лодках имамы в черных халатах нараспев читали отрывки из Корана. Позади в усыпанных драгоценностями тюрбанах и расшитых золотом шелках стояли вожди, а рядом, сжимая ятаганы и мушкеты, в ожидании боя сидели их подданные. Среди них были легендарные воины Алжира и Триполи, союзники и последователи покойного Драгута, заклятые враги ордена. Они покажут Мустафе-паше, как надо резать неверных.
Шлюпки ударились о палисад, однако дальше не пробились. Сарацины спрыгнули вниз и, пробираясь по воде, принялись карабкаться на берег, подняв над головой щиты и закрываясь от града пуль, что обрушился на них со стен крепости. Выстроившись в боевые ряды, с осадными лестницами наготове, они ринулись в атаку.
