Сокрушив одним ударом корсара, готовившегося метнуть дротик, Гарди выкрикнул предупреждение:
— Берегись, фра Роберто!
— Не желаю я беречься, дружище Кристиан. — Священник аккуратно выпотрошил быстро бежавшего пирата, изящно развернувшись, отразил удар сверху и вогнал острие в плоть очередного врага. — Мы все должны встать в полный рост и пасть во имя веры.
В подтверждение сказанного из строя вышла фигура в сверкающем серебром облачении. То был Саногуэрра, высокий и статный рыцарь, прирожденный лидер, — лицо его было посечено пулями. Несколько мгновений он стоял ровно и неподвижно, удерживаемый доспехами, а затем рухнул лицом вниз.
— Есть еще кое-кто, кому нужна твоя помощь, Кристиан. — Фра Роберто обвел руками наводненные людьми укрепления. — Здесь собрался весь город. Ты увидишь, как леди Мария и малыш Люка дерутся с языческими псами.
Гарди бежал со всех ног, словно проходя сквозь строй, чтобы добраться до них. В амбразуре лежал ослабевший мальчик. Кристиан притянул его к себе, резко пригнувшись, когда мелкая мушкетная пуля врезалась в камень. Это был не Люка. Англичанин отпустил тело, бросился дальше, перекатился под корабельной мачтой, которой защитники пытались выбить врагов с осадной платформы, и всадил меч в спину какому-то шейху. Турок завизжал и испустил дух. Изнурительное, кровавое ремесло. Гарди двигался напрямик, отнимая жизни, встречая опасности, всматриваясь в толпу. Уже давно он не чувствовал себя так, как сейчас, превозмогая знакомый вызывающий тошноту ужас, тугой узел бессилия в груди. С того самого дня в далеком детстве, когда в Дорсет приплыли корсары.
Кристиан нашел их. Мальчик и девушка стояли на коленях у дымящегося котла и опрокидывали кипяток на поднятые вверх головы карабкавшихся пиратов.
— Мария… Люка! — Гарди подскочил к ним. — Отойдите от стены.
Молодые люди вернули на место пустую посудину и низко присели, когда над краем стены возникло обожженное лицо захватчика. Гарди взял сарацина на себя — его шипастая дубина резко взмыла в воздух, размозжив врагу лоб. Шагнув вперед, Кристиан рывком высвободил застрявшее оружие.
— Одной воды мало, Люка. Передай мне греческий огонь.
Горшочки поджигали и метали вниз, со склона высотой двадцать пять футов в небо вздымалось пламя и вырывались крики. На мгновение угроза миновала. Она появится вновь — на смену павшим, выстроившись в очередь, спешили другие воины. Но Люка дышал, и Мария была жива.
Гарди повернулся и поймал взгляд девушки. Здесь ей не место. Здесь она так уязвима, так близка к гибели. Мысль об этом наполнила сердце Кристиана ужасом и мучительной любовью, диким желанием защитить девушку.
— Мария, будь моей женой! — громким шепотом выпалил он ей на ухо. — Выходите за меня замуж, миледи.
Слова согласия утонули в грохоте битвы.
В разочаровании не было ничего удивительного. Расположившись на одной из вершин Коррадино, Мустафа-паша откинулся в мягком кресле и стал наблюдать за развернувшейся перед ним катастрофой. Две тысячи погибших, три тысячи — с поля боя докладывали общее число потерь, которое было неточным, но постоянно росло. Сейчас бродяги Пиратского берега беспорядочно отступали, а за ними гнались и рвали на части победоносные отряды христиан, хлынувшие из дымящегося кургана Сент-Микаэля. Дорого обошлись им горячность и самонадеянность, а переоценка собственных сил оказалась роковой. Корсарам не следовало пренебрегать военной тактикой, не стоило верить, что удастся победить там, где потерпело поражение османское войско.
А как хорошо все начиналось! Даже Мустафа-паша, знаток осадного дела и бывалый полководец, был слегка удивлен столь скорыми успехами корсаров. Они отыгрались за провальную попытку проникнуть в Сент-Анджело через подземные тоннели, уняли терзавшие его сомнения относительно верности шпиона в самом сердце ордена и действенности его методов. Предатель хорошо поработал: пробил брешь в крепостной стене, заставил умолкнуть охранявшие берег пушки. Тем не менее победа корсарам так и не досталась. Спустя шесть часов сражения эти внушающие страх морские воители из Северной Африки увидели, как острие их атаки притупилось, а маневр завяз в непроходимой трясине.
Мустафа-паша уже не жалел о тысяче янычар, которых послал в десяти больших лодках, приказав начать новый штурм с фланга на северной оконечности Сенглеа. В этом состоял его личный вклад. В конце концов, защитники были близки к поражению и сосредоточились у западной стены. Внезапное появление турецких войск, ударивших по незащищенным стенам, непременно склонило бы победу на сторону мусульман. Этого не случилось. Вмешательство главнокомандующего не дало результатов, и, что еще хуже, его неуязвимые назад не вернулись. Пришла пора отправляться в шатер. Завтра обстрел Биргу и Сенглеа возобновится.
