— Ну, так бы и казав. — Послышались звуки шагов, что-то открывалось, щелкало, кто-то коротко выругался, потом раздался металлический звук разматываемой цепи, и деревянный мост начал опускаться, чтобы дать возможность шляхтичу, исполнявшему ночное поручение князя, вернуться в замок. Феликса, впрочем, уже не было рядом, — он услышал все, что ему было нужно, отбежал вбок по периметру рва туда, где еще днем заметил небольшое понижение крепостной стены, и, разогнавшись, великолепным длинным прыжком достиг ее зубца. Когда метаморф-кабан оказался, наконец, внутри крепости, Феликс в Людском облике уже кутался в одеяло, лежа на тюфяке в их комнате, а рядом ни о чем не подозревавший Габри видел предутренние сны.
В полдень этого дня прозвучали рога и трубы, и друзья, высунувшись в окно библиотеки, видели, как Януш Заславский выезжает из замка во главе не менее двух сотен пеших воинов и нескольких десятков кавалеристов, некоторые из которых даже были облачены в полный рыцарский доспех. Сердце Феликса, несмотря на усталость после бессонной ночи, забилось сильнее, когда он любовался княжеской армией, выступавшей в поход под красно-золотыми хоругвями. Жаль, подумал ван Бролин, этим людям предстоит настоящее мужское дело, а я занимаюсь унылой монашеской работой. Уж не завидую ли я солдатам, спохватился он? Нет, не настолько еще я поглупел.
Из размышлений Феликса вывело тихое покашливание — он резко повернулся и на пороге скриптория увидел наперсницу юной княгини Заславской. Феликс и сам не сказал бы, как оказался рядом с прелестной Беатой. Девушка поманила его вглубь помещения библиотеки. Кажется, она волновалась не менее чем он.
— Кое-кто хотел бы встретиться с вами, — заговорила она шепотом. Не всем латинским словам посчастливилось быть правильно произнесенными. Девушка явно заучила несколько фраз, и торопилась выговорить их. — Не спешите ложиться, когда отец Иероним отведет вас в опочивальню. Я появлюсь, как только он уйдет, и провожу вас.
— О, как тебя благодарить, вестница счастья! — воскликнул Феликс, по-латыни, повторил то же самое по-московски. Девушка, видимо, поняла его, улыбнулась и собралась уже уходить. Феликс наклонился в поклоне, рука княгининой посланницы коснулась его волос, а, когда он выпрямился, шатенка вдруг поцеловала его прямо в губы и со смехом отвернулась, уходя.
— Это просили вам передать, чтобы вы не скучали до ночи, — девушка, бросив через плечо последнюю фразу, уже скрылась из вида, а Феликс продолжал стоять, глядя на место, где она только что была, сгорая от нетерпения и страсти.
— Рано или поздно тебя ожидает страшная расплата, — вздохнул Габри, который, оказывается, прекратил работу над рукописью, и тихо подошел к низенькому порогу, за которым начиналась библиотека.
— Прикуси язык, — поморщился Феликс. — Ты просто завидуешь мне.
Сказанное прозвучало жестоко в отношении друга, на чьем лице, по местному выражению, «черт горох молотил». Но Феликсу были неприятны стариковские попытки мальчишки указывать ему, как себя вести. Пусть занимается своими делами, а в мои не лезет, не подглядывает и не подслушивает, со злостью подумал ван Бролин.
— Я не доберусь до Нижних Земель один, если с тобой что-то случится, — сказал Габри.
— А зачем тебе? — с вызовом спросил Феликс. — Здесь прекрасная работа, житье на всем готовом, еда трижды в день. Почему бы не остаться в таком замечательном месте? Уверен, что к весне тебя начнут выпускать во двор на прогулки.
— Мирка там одна, во Флиссингене, — тихо сказал Габри. — Мне надо возвращаться к ней.
— Что-то не часто до сих пор ты вспоминал о сестре, — напомнил Феликс, с подозрением глядя на друга.
— Раньше был отец, — пояснил Габри, будто объяснял очевидное ребенку, — теперь только она осталась из моей семьи.
— А из моей — вообще никого, — с горечью сказал Феликс.
— Ты неправ, — тихо возразил Габри, — мы тоже и твоя семья. Вдобавок, ты забыл о тетушке Марте. Она добрая женщина, и всегда думала о тебе как о сыне, которого у нее самой не было.
— Женщины, — вздохнул Феликс, — когда-нибудь ты поймешь, что из их множества для человека имеет значение только одна — его мать.
— Ты так быстро забыл об Аграфене? — потрясенно вымолвил Габри.
— Почему забыл? — Феликс немного расстроился из-за такой реакции друга. — Я помню ее, помню и Чернаву, еще буду помнить Александру Гелену Заславскую, а после нее десятки, сотни других, — самодовольно улыбнулся ван Бролин. — Моряк неизбежно покидает своих женщин, уходя в плаванье. Море ждет меня, Габриэль Симонс, никогда не забывай об этом.
— А я бы все отдал, если бы меня полюбила такая девушка, как Груша, — вдруг признался Габри. — Никогда бы не покинул ее, и долго оплакивал, если бы она умерла.