— Именно ему. Когда вы займёте город — вы же назначите своего коменданта? Вот ему и напишу, благо, писать по-русски я не разучилась… — Вздохнула и произнесла: — Счастливо оставаться, мальчики. И постарайтесь выжить…
Как только хозяйка дома с сыном покинули гостиную — Савушкин спросил у своего заместителя:
— Володя, что ты нам нёс по поводу мостов?
Котёночкин улыбнулся.
— Чистую правду. Вот, почитайте… — И протянул капитану листок с расшифровкой. Савушкин взял бумагу и с изумлением прочёл:
ШТЕФАНУ. МОСТЫ ЧЕРЕЗ ДУНАЙ В БУДАПЕШТЕ ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ГОТОВЯТСЯ НЕМЦАМИ К УНИЧТОЖЕНИЮ. ВЫЯСНИТЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ ПОДРЫВА. ТРЕГУБОВ
— Артиллерия? — встревоженный голос лейтенанта разбудил Савушкина. Капитан открыл глаза, прислушался — и изумлённо посмотрел на Котёночкина.
— Откуда? Да ещё малых калибров?
— Давайте наверх поднимемся?
Савушкин взял с табурета часы, посмотрел. Однако, шесть пятнадцать утра… Решительно встал, кивнул лейтенанту — дескать, давай, одевайся! — и, быстро натянув на себя брюки с ботинками и серую хозяйскую блузу, двинулся к выходу.
Артиллерия била не переставая, хотя особенно и не частила — причём, судя по звуку, это были танковые пушки. Наши? Уже в Будапеште? Не может этого быть… Котёночкин, тоже прислушавшись к адской какофонии на юго-западе — уверенно произнёс:
— Танковые орудия. Выстрел резкий и звонкий, без шлейфа.
Савушкин кивнул.
— Танковые. И километрах в пяти, от силы.
— Наши?
— Или немцы по нашим лупят. Тут у них полно танков, по всем скверам расставлены, не столица Венгрии, а танкоград какой-то…
— Не, не похоже. У «пантер» звук выстрела глухой, из-за длинного ствола.
— Ладно, не будем гадать. Если хозяева наши не уехали — попросим милейшую Веру Антоновну её знакомому генералу позвонить, пусть прояснит ситуацию…
Войдя через кухню в гостиную, они застали хозяйку и её сына, уже собравшихся в дорогу, что называется, «на чемоданах» — но пребывающих в полном смятении. Орудийная стрельба там, куда они должны были ехать — остановила их почти у порога.
Имре, внимательно вслушивающийся в звуки боя — кивнув разведчикам, промолвил:
— Ваши.
Савушкин кивнул.
— Насколько я понимаю, на юго-запад — ни на Будаэрш, ни на Тёрёкбалинт, не говоря уже об Эрде — вам уже не проехать…
— Похоже на то. Но, может быть, удастся выехать на запад, на Будакеси, и через Херцегхалом и Бичке всё же добраться до Мора, просёлочными дорогами — до Веспрема, а от него до Надьважони — рукой подать? Я говорил, что хорошо знаю западные окраины Будапешта…
— Дело хозяйское. Но, может быть, наша хозяйка позвонит своему знакомому генералу? Кажется, Ослани? Генерал-то всяко больше знает об обстановке вокруг Будапешта… — и Савушкин бросил взгляд на Веру Антоновну. Та нерешительно ответила:
— Корнель, я думаю, сейчас занят… Да и ещё семи нет, может быть, они вообще ещё спят… Неприлично телефонировать в такую рань…
— Вера Антоновна, артиллерийская стрельба в будайских пределах и танки в Келенфёльде — вот что неприлично… Звоните, я вас прошу! Речь идёт о вашей безопасности!
— Хорошо, вы меня убедили… — с этими словами госпожа Ясберени сняла телефонную трубку, набрала номер и через минуту, показавшуюся Савушкину вечностью — произнесла: — Bea, jó reggelt! Kérjük, hívja meg Corneille-t telefonon.[31]— И, прикрыв микрофон трубки ладонью — негромко произнесла: — А они и не спят, жена Корнеля взяла трубку, хотя обычно это делает её горничная, Агнеш… Чудны дела твои, Господи… — Тут в трубке послышался мужской голос, и Вера Антоновна тотчас же защебетала на венгерском, причём так быстро, что Савушкин после нескольких попыток оставил даже саму мысль понять, о чём она говорит — лишь изредка улавливая знакомые географические названия. Да, двадцать четыре года в Венгрии — это срок…
Разговор был долгим, причём Вера Антоновна, жестом попросив у сына лист бумаги и карандаш — кое-какие реплики своего корреспондента старательно записывала, при этом выражение её лица с каждой записью становилось всё более озабоченным. Наконец, попрощавшись со своим невидимым визави — она положила трубку и, вздохнув, промолвила:
— Советы в Будапеште…
— А подробнее? — спросил Имре.
— Сейчас всё расскажу. Корнель, кстати, тоже покинул армию для лечения — впрочем, мне он сказал, дословно, что не намерен разрушать собственную военную карьеру, смирившись с собственной участью. Его хотели назначить заместителем командира первого армейского корпуса — но он отказался. И я его понимаю — ему бы пришлось служить под началом Ивана Хинди, а это… как бы это правильнее сказать… совсем не комильфо для офицера и дворянина. Дюла презирал этого выскочку, Хинди, говорил, что этот бесчестный и беспринципный негодяй ради карьеры отца родного предаст…
— Русские в Будапеште. — Напомнил Савушкин.
— Да-да, сейчас я вам всё расскажу. Корнель сказал, что уже вчера к закату советские танки были замечены у трамвайного депо Сепилона.
