– И вот через все века он так закончил свой путь, – пробормотал он. – От рук собственных детей. А она, она могла прожить тысячу лет. А кто принес сюда цветы, позвольте поинтересоваться? Это ты, Лоркин? Ты, которая предала все, во что они верили? Это должно было случиться. Ты мелкая отступница. Пусть Господь простит тебя за то, что ты встала на сторону наших врагов. Ты сама привела их сюда?
Мона шагнула в освещенный прямоугольник дверного проема.
– Это моя дочь, – прошептала она.
Ни слез, ни рыданий.
Я почувствовал, как рухнули все ее надежды, все мечты, как умерла ее любовь. Я видел по ее лицу, что она смирилась с горечью потери.
Миравиль плакала.
– Значит, он сделал их твердыми как лед, – всхлипывала она и не переставая рыдала, закрыв лицо ладонями.
Я опустился на колени возле замороженной пары Талтосов и положил ладонь на лоб мужчины. Холодный и твердый.
Если в этом теле и присутствовала душа, я этого не ощущал. Но мог ли я в чем-то быть уверен? То же и с рыжеволосой женщиной, которая была так похожа на Мону.
Я осторожно вышел из морозильной камеры в теплую кухню и обнял Мону. Ее трясло, но она не плакала, только щурилась от холодного тумана. Наконец она взяла себя в руки и повернулась к Миравиль.
– Идем, дорогая. Давай закроем эту дверь и подождем, пока к нам не придут на помощь.
– Но кто может нам помочь? – спросила Миравиль. – Лоркин заставит нас делать все, что она захочет. А все остальные умерли.
– Не волнуйся из-за Лоркин, – сказал Квинн.
Оберон зло вытер слезы и снова с любовью обнял Миравиль. Потом он протянул свою длинную руку, погладил Мону по голове и привлек к себе.
Мы закрыли дверь в морозильную камеру.
– Квинн, – сказал я, – набери для меня номер Первой улицы, а потом передай мне телефон.
Квинн ловко, не отпуская Лоркин, одной рукой набрал нужный номер.
Милое задумчивое лицо Лоркин ничего не выражало. Оберон, по-прежнему державший в своих объятиях Мону и Миравиль, смотрел на нее с нескрываемой ненавистью.
– Следи внимательно, – шепнул я Моне.
А потом взял у Квинна телефон.
– Это Лестат. Мне надо поговорить с Роуан о Морриган.
– Что тебе удалось узнать, Лестат? – долетел до меня ее хрипловатый голос.
Я рассказал ей все.
– Как быстро ты сможешь сюда добраться?
Мона вырвала у меня телефон.
– Роуан, они могут быть живы! Их еще можно оживить!
– Они мертвы, – сказала Лоркин.
Мона вернула телефон.
– Вы меня дождетесь?
– Мы ночные существа, любимая, – ответил я. – Так что, как это принято говорить у смертных, поторапливайся.
Реактивный самолет приземлился на острове в два часа ночи. Ему едва-едва хватило для этого маневра посадочной полосы.
К этому времени мы с Моной, оставив Оберона и Лоркин под присмотром Квинна, два часа кряду очищали остров от трупов. Кроме того, мы скормили ненасытному морю обуглившиеся обломки вертолета. Неприятное занятие, но спокойные волны Карибского моря невзыскательны и быстро прощают любые грязные подношения.
Незадолго до приземления самолета мы с Моной обнаружили берлогу Лоркин. Весьма комфортабельную, кстати. Там стоял компьютер, который действительно был связан с внешним миром и забит информацией о наркоторговцах, об их счетах в как минимум дюжине банков.
Но более всего нас поразила загруженная в компьютер информация медицинского характера: бесчисленные статьи из уважаемых источников на самые разные темы – от диет до нейрохирургии, шунтирования и удаления опухолей головного мозга.
В действительности там было столько информации, что мы не могли ее всю просмотреть.
А потом мы наткнулись на страницы, посвященные Мэйфейровскому медицинскому центру.
И в этот момент, находясь в странном месте в атмосфере насилия и таинственности, я осознал, насколько грандиозным проектом был Мэйфейровский медицинский центр – дерзким и многообещающим. Я просматривал планы больницы и лабораторий, списки докторов и научных сотрудников.
Вдобавок ко всему Лоркин загрузила в компьютер статьи о самом Центре, которые появлялись в разных медицинских журналах.
И под конец мы добрались до материалов, касавшихся непосредственно Роуан Мэйфейр – ее карьеры, научных достижений, личных планов и перспектив развития медицинского центра, ее пристрастий и устремлений.
У нас не было никакой возможности ознакомиться со всем этим материалом, и мы решили забрать микропроцессор с собой. Выбора у нас не было. И микропроцессор Оберона тоже надо было забрать с острова. Нельзя было оставлять чужакам свидетельства о произошедшей здесь трагедии.
Первыми по трапу самолета сошли Роуан – в джинсах и простой белой рубашке – и Стирлинг в твидовом костюме. Они мгновенно отреагировали на представших перед ними Талтосов. Если быть точным, Роуан онемела от шока.
Я презентовал Роуан микропроцессоры от двух компьютеров, она передоверила их своему ассистенту, а тот отнес их в самолет. Лоркин непроницаемым взглядом наблюдала за Роуан. Мне показалось, что выражение ее глаз смягчилось, хотя, возможно, все это было только маской. Пока мы ожидали самолет, она не проронила ни слова и, по всей видимости, не собиралась менять тактику.
