– Моей жизнью был Мэйфейровский медицинский центр, его создание было моей миссией. А это были похороны, поэтому я закрыла глаза и молилась. Потом на подиум поднялся Квинн, он с такой любовью говорил о тетушке Куин, а рядом с ним стоял молодой Томми Блэквуд. Скажите мне, мог ли сделать такое кто-то неживой?
А потом надо было возвращаться в Центр. К Моне. Она лежала там исколотая иголками, забинтованная, с разодранной липучками кожей, а я должна была убедить ее в том, что у Квинна все прекрасно, он жив-здоров и за годы, проведенные в Европе, подрос на четыре дюйма, что ее возлюбленный…
Роуан прервала рассказ, словно не находила больше слов. Она смотрела в никуда и молчала.
– Все это нам ничего не дает, – резко бросила Мона. Я изумился.
– Зачем ты нам все это рассказываешь? – продолжила она. – Ты здесь не самая главная! Согласна, ты годами пыталась не дать мне умереть! Но и любой другой доктор попытался бы сделать то же самое. Ты вырыла закопанные в этом саду трупы Талтосов, так что…
– Замолчи, не надо! – прошептала Роуан. – Ты говоришь о моих грехах, о моей дочери!
– Вот в чем все дело! Я не могу! – воскликнула Мона. – Вот почему ты сама должна это сделать. А ты тут растеклась мыслью по древу…
– Значит, ты дала жизнь одному из них, – тихо сказал я, обращаясь к Роуан, и накрыл ее руку ладонью.
Роуан мгновенно сплела свои холодные пальцы с моими.
– Предатель! – накинулась на меня Мона.
– Бедная моя девочка, – сонным голосом пробормотала перебравшая ликера Долли-Джин. – Родила этого ходячего младенца, угробила свою матку.
У Роуан от этих слов перехватило дыхание, она отдернула руку и вся сжалась.
Майкл напрягся, почувствовав опасность, Стирлинг тоже забеспокоился.
– Заткнись, Долли-Джин, – велел Майкл.
– Роуан, пожалуйста, если можешь, рассказывай дальше, – взмолился я. – Я понял все. Ты говорила о том, как и почему ты хранишь нашу тайну.
– Верно, – кивнул Квинн, – Роуан рассказывает нам о том, почему она способна смириться с тем, кто мы есть.
В глазах Майкла отразилась боль, глубокая боль очень одинокого человека.
– Да, именно об этом она и говорит, – чуть слышно сказал он.
– Я дала жизнь двоим, – сказала Роуан. – Породила зло через двенадцать поколений. Вот что Мона хочет услышать. Эту тайну мы должны открыть в обмен на ваши секреты…
– О да! – с сарказмом воскликнула Мона. – Еще одна поэма о Роуан! Я хочу услышать о моем ребенке! О мужчине, который увел с собой мою дочь.
– Сколько раз я должна тебе повторять, я не смогла их найти! – воскликнула Роуан. – Хотя не переставала их искать!
Мона привела меня в бешенство. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я выхватил ее из объятий заботливого Квинна и повернул лицом к себе.
– А теперь послушай меня, – очень тихо сказал я. – Прекращай злоупотреблять своей силой. Помни о ней и не забывай, что силы твоих родственников не беспредельны! Ты хочешь найти свою дочь и теперь обладаешь такими возможностями, какие не снились ни Майклу, ни Роуан! Мы с Квинном пришли сюда, чтобы узнать о Талтосах, потому что ты не захотела нам о них рассказать!
Мона в ужасе вытаращила на меня глаза.
– Каждый раз, когда мы спрашивали тебя о них, ты заливалась слезами, – продолжил я. – За последние тридцать шесть часов ты пролила больше слез, чем любой младенец из тех, кого я встречал за все годы своего существования. Это превратилось в онтологическое, экзистенциальное, эпистемологическое, герменевтическое занудство!
– Не смей насмехаться надо мной! – прошипела Мона. – И немедленно отпусти. Ты думаешь, я буду думать, говорить и поступать по твоей указке? Не мечтай! Ты решил, что я блудливая сучка? Да будет тебе известно: я была назначена наследницей всего состояния семьи Мэйфейр. Мне хорошо известно, что такое холоднокровие и сдержанность. Я не считаю, что ты похож на ангела, и уж конечно, тебе далеко до настоящего гангстера!
Она меня ошарашила. Я отпустил ее.
– Сдаюсь! – с отвращением сказал я. – Ты мелкая наглая язычница! Делай как знаешь.
Квинн развернул Мону к себе и заглянул ей в глаза.
– Успокойся, пожалуйста, – сказал он. – Пусть Роуан говорит то, что считает нужным. Если бы у тебя была возможность снова стать Моной Мэйфейр, ты бы ей это позволила.
– Мона, поверь, так надо, – вмешался Стирлинг. – Не забывай, мы открываем друг другу душу, делимся самым сокровенным.
– О, не надо усложнять, – фыркнула Мона. – Все очень просто: я вырвалась из лап смерти и мы собрались здесь, чтобы послушать воспоминания Роуан. Так?
Долли-Джин, которая дремала в обнимку с бутылкой, вдруг ожила. Она подпрыгнула на стуле, наклонилась вперед, сощурила свои стариковские глазки и уставилась на Мону.
– Мона Мэйфейр, закрой свой рот, – проворчала она. – Какой бы больной ты ни была, тебе прекрасно известно, что Роуан далеко не болтлива. А если уж она говорит, значит, ей есть что сказать. Тебе и твоим необычным друзьям рассказывают о семье Мэйфейр. Тебе, как видно, больно все это слушать. Тогда скажи, ты хочешь, чтобы твои прекрасные спутники понимали тебя? Ну так заткнись.
