В развитие решений Первой конференции украинских националистов идеологический референт ПУН Д. Андриевский в январе 1928 г. подготовил тезисы и идеологические основы украинского национализма, а также организационные задачи Провода, которые после обсуждения и редактирования были разосланы ведущим националистическим деятелям. В частности, там указывалось: «Естественная и извечная привязанность человека к своему краю (патриотизм) в наше время набирает формы национального восприятия. Усиленное и действующее оно родит национализм. Стремление к гегемонии на востоке Европы, увеличение нации, распространение её влияния во вне станут причиной и следствием дальнейшего пробуждения нации к жизни… Воля и благо нации проявляется в жизненных проявлениях. Их готова выразить и осуществить отдельная группа, или даже одно лицо…». Тезисы определяли, что ПУН взял на себя всю ответственность по подготовке конгресса националистов, который «поведёт работу по выработке и подготовке соответствующих кадров такой организации» и «проведя оценку кадров, укрепит идеологическую базу организации и её структуру».[288]
Не надо быть особенно посвящённым в политические нюансы и интриги конца двадцатых годов, чтобы представить с какой ненавистью украинская политическая «элита» эмиграции восприняла решения состоявшейся конференции. И всё это на фоне ожидаемой с недели на неделю военной интервенции в Россию. Попытка перехвата лидерства в украинской эмиграции и позиционирование себя перед будущими странами-агрессорами как без альтернативного союзника, располагающего соответствующей политической организацией и военным потенциалом во главе с сечевыми стрельцами, явно озадачили государственных мужей в Варшаве, Париже и Лондоне. Что нельзя сказать о Берлине – этой повитухе украинского национализма, который стоял за всем этим спектаклем и удачно рассчитал время для «рождения» нового националистического движения в Европе. При этом следует учесть, что ему «ассистировал акушерка» из Рима.
Но, в отличие от последнего украинский интегральный национализм предусматривал поглощение всех наций и превращения их в единую искусственную так называемую «украинскую».
Характерный момент в берлинской режиссуре конференции. Она проходила в период, когда в Кракове с 17 сентября начался очередной судебный процесс над членами УВО обвиняемых в шпионской и террористической деятельности в пользу Германии. На скамье подсудимых оказалось 36 человек. В качестве вещественных доказательств в суде фигурировали военные материалы, добытые УВО. Среди них: мобилизационные планы польских вооружённых сил, планы организации армии на период мирного и военного времени, схемы стратегически важных центров Польши, рисунки, клише, фотографии военных объектов, техника радиосвязи, взрывчатые материалы и даже образцы бактериологического оружия. Процесс закончился в декабре 1927 года. Польский генштаб представил материалы экспертизы похищенных документов на 85 листах.
Всё это не могло не вызвать дипломатического скандала между двумя странами ещё и потому, что в Варшаве допускали существование договорённости по взаимному обмену разведывательными материалами между Германией и СССР. Данное обстоятельство, безусловно, заставило представителей министерства обороны начать оценку похищенных сведений на предмет попадания их в руки Москвы и, как следствие, необходимость пересмотра всей концепции вооружённого строительства в стране, что не могло не сказать на планах будущей агрессии.[289]
С другой стороны, судебный процесс в Кракове показал той же украинской эмиграции, и не только, кто реально располагает потенциальными возможностями (имеется ввиду, структурами подпольных организаций) на территории Гали́ции и в состоянии получать необходимую политическую и разведывательную информацию. А принимая во внимание наличие легальной политической структуры оппозиционного характера в лице УНДО, хотя и отчасти контролируемой спецслужбами Польши, Е. Коновалец, то есть Германия, проведением конференции не двусмысленно дала понять, что с ней надо считаться и достигать политического компромисса (в том же походе на большевиков. Германия не могла смириться с потерей Украины в 1919 году).
К этому следует добавить и сообщение польской печати о том, что 18 ноября 1927 года во Львове был арестован глава Львовского окружного Совета «Халлера» (бывшие военнослужащие военного корпуса генерала Халлера) Бронислав Еустахевич, который 11 ноября готовил покушение на Ю. Пилсудского, но по неизвестным причинам отказался от его исполнения. Арест подозреваемого был проведён по письму соучастника некоего Прейсса. Деликатность происшедшего состоят в том, что УВО и Совет «Халлера» объединяла, несмотря на этнические расхождения, совместная нелюбовь к маршалу.
Принятое на конференции положение принципиального размежевания будущей ОУН и УВО оттеняла следующие важные моменты:
