Летом 1923 года после прошедшего совещания в г. Праге и принятия принципиального решения о переориентации деятельности украинской военной организации на путь шпионажа в интересах германской разведки, структура ВО-Абвер испытала очередное потрясение. Несмотря на предпринимаемые Е. Петрушевичем попытки проводить независимый от Е. Коновальца курс на поднятие восстания в Крае всё явственней сказывалось отсутствие финансовых возможностей на эти цели, что нельзя было сказать о полковнике. В сентябре был перекрыт один из последних каналов поступления финансовой помощи – американский. «Уже в письме от 5 сентября 1923 г. руководство Объединения украинских организаций в Америке (Филадельфия) писало к Петрушевичу, что в соответствии с полученными сведениями: «между правительством, краем и В. О. нет ни малейшего взаимопонимания».[161] Это был серьёзный материальный и моральный удар по правительству ЗУНР в изгнании, которое с 1921 р. финансировало деятельность Начальной Коллегии во Львове.
Несмотря на безуспешные попытки Е. Петрушевича изыскать деньги на повстанческую борьбу на ЗУЗ, разведывательная деятельность Е. Коновальца через ВО-Абвер продолжалась. Чтобы установить прямую связь с Краевой резидентурой ЗУНР и организовать своевременную переправку шпионских сведений в Берлин, летом 1923 г. полковник направил во Львов свою связную Ольгу Басараб. Как пишет О. М. Бежук: «…Е. Коновальцу нужен был свой человек в Гали́ции. Поэтому можно предположить, что для поддержания неофициальной связи между Мельником и Коновальцем, Ольга становится связной. Покинув Вену, и вернувшись домой, снимает квартиру на ул. Виспнянского, 34, во Львове: «… где сходились основные нити краевых и заграничных связей УВО. Именно здесь состоялась её встреча с Думиным. Знакомство состоялось при содействии Петра Баковича – члена Краевой Команды УВО. Думин был представлен как учитель истории и сосед. С этого времени через Басараб Думин получал секретную информацию, которую она забирала из продовольственной лавки на ул. Генинга (Лычаковская)».[162]
В этом решении Е. Коновальца явно усматривается желание «играть свою партию» в продаже добываемой разведывательной информации германской и литовской разведке в обход диктатора Е. Петрушевича, а также попытка создать дублирующую (резервную) шпионскую сеть независимую от правительства ЗУНР в изгнании.
Однако, успешному процветанию «шпионского бизнеса» полковника помешал очередной революции кризис в Германии. В октябре 1923 г. в Саксонии и Тюрингии к власти пришли правительства, сформированные социалистами и коммунистами. В Москве это восприняли как сигнал к действию и очередному «походу на Запад» и преданию его «очистительному огню революции». Но при этом в революционной спешке не обратили внимание, что объективные условия для народного восстания оказались далеки от желаемых. Оптимистичные заявления лидеров коммунистов Германии о готовности немецкого пролетариата к революционному выступлению оказались преждевременными. Выяснилось, что отряды сторонников Коммунистической партии Германии располагают ничтожным количеством оружия. В этих условиях руководство КПГ и эмиссары Коминтерна решили отказаться от восстания. Но в Гамбурге и 8 ноября в Мюнхене восстание всё же произошло. (между прочим, в Мюнхене восстание возглавил Адольф Гитлер. В 1918 г. солдат одного из полков германской красной гвардии –
В том же 1923 году, как и в Германии, потерпела крах попытка Коминтерна поднять рабочие восстания в Польше. Летом и весной в стране сохранялась высокая социальная напряжённость, вызванная послевоенным экономическим кризисом и политической не стабильностью. В стачках и забастовках участвовало до 500 000 человек. 5 ноября 1923 г. началась всеобщая забастовка, особого накала достигшая в Кракове. В отличити от Германии, где в одном из городов (Мюнхене) восстание началось с «пива» («Пивной путч»); в Польше восстание началось с уничтожения склада взрывчатых веществ, располагавшихся в так называемой Цитадели (крепости) в центре Варшавы. Взрыв невиданной мощности, произошёл 13 октября.[163]
