Чушь. Кровавого Короля если не боялись, то остерегались абсолютно все. И Эсфирь не была исключением только потому, что чувствовала: он — другой. Её раздражала невозможность подловить его, уличить во лжи. Даже сейчас она ощущала ложь, витающую вокруг, но не могла за неё ухватиться, а он и вовсе олицетворял собой сплошную невинность и розовые пушистые облака, посыпанные изумрудными блёстками.
Эсфирь оборачивается на воронов. Те чуть склоняют головы, и лишь Идрис зачарованно смотрит на хозяйку. Она слегка кивает, и птицы взмывают в небо. Туда, где звёзды искрились разными отблесками альвийских эмоций.
— Сегодня странный день… — отрешённо проговаривает Эффи-Лу. Его присутствие рядом слепит рассудок. — Всё, о чём я думала раньше — будто потеряло свою значимость и овеялось каким-то туманом.
Откровение ведьмы выбивает землю из-под ног короля.
— Туманом… — глухо отзывается Видар, но спустя несколько минут продолжает. — Ты молодец…
Она непонимающе поднимает на него глаза. Руки с ярко-выраженными венами на кистях покоились на балюстраде, волевой подбородок вздёрнут, а в ярких глазах отражался лучистый свет звёзд.
— …Я хотел сказать этим, что ты исполнительная. И если раньше я думал, что от тебя разверзнется моя Тэрра, то, кажется, ты, пока не очень убедительно, но пытаешься доказать обратное. Возможно, ты даже когда-нибудь примешь мою сторону. Во всяком случае, мне бы это польстило.
Что-то неведомое заставляет Эффи засмеяться и положить свои руки рядом. Мизинцы невесомо касаются друг друга.
Их тела, словно два заряженных донельзя реактора, вспыхивают токсичными мурашками. Она не сразу понимает, что источником звёздного света в его глазах всё это время была она.
— Мне хочется сделать непоправимое, — голос Видара становится тихим и напряжённым, словно с минуты на секунду он бросится на неё и перегрызёт глотку своими чуть выпирающими клыками.
— Кажется, я обязана поддержать тебя в этом… Как Советница, — заворожённо отвечает Эсфирь.
Хочется упереться пальчиком в его клык и проверить остроту. Хочется упасть в его объятия, чтобы цвет изумрудного камзола спрятал её от жизни и окрасил сердце под малахитовую роспись. Хочется.
Оба не помнили ни кто они, ни где. Титулы, звания, слухи — всё резко перемешалось с отголосками из звуков и смеха веселящихся альвов. И лишь свет, сочившийся из глаз друг друга, напоминал о реальности.
Видар чуть смачивает языком пересохшие губы, опуская взгляд на их руки. Мизинцы касались друг друга.
— И какой твой первый совет?
Видар выразительно выгибает левую бровь.
Эффи кровожадно улыбается, бормоча под нос заклятие, что Видар так и не расслышал. Возможно, что она просто пошевелила губами, сказав совершенно иное, но…
Аккуратный толчок в грудь будто пробил сознание. Он не успел и моргнуть, как темнота заволокла, перенеся в его покои. Её ладонь ещё покоилась на груди, будто служила дополнительной преградой, чтобы сердце не вылетело.
Сердце. Он поднимает глаза, отчётливо слыша остервенелые удары из груди ведьмы.
— Разве так бьётсямагия замещения? — хмурится он.
— Я слишком хороша в том, что касается пряток. Раз даже ты поверил, что у меня есть сердце, услышав внутри лишь магию, значит, я не зря Верховная, — кривит губ в сладострастной улыбке Эсфирь. Она чуть не прокололась. Второй раз за несколько минут. — Так и будешь стоять?
— Я наслаждаюсь твоим видом, инсанис.
— А так?
Она тянется к замку на платье, но Видар опережает, в несколько шагов оказываясь за спиной ведьмы.
— Я сам, — буквально рычит ей в ухо.
Его дыхание будоражит нутро. Он медленно расстёгивает молнию на платье, невесомо пробегаясь кончиками пальцев по оголенным участкам кожи.
Эсфирь слегка смеётся, чувствуя, как его сильные руки базируются в разных местах: одна крепко обвивала талию, а другая — шею, чуть приподнимая кистью подбородок.
— И почему я не сделал с тобой этого раньше?
Его рык становится последним звуком перед полным отключением разума.
Темнота полностью окутывает покои, небо окрашивается в тёмно-синий цвет. Наступает время душ.
— Твои глаза видели лишь Кристайн, — едва шепчет она, рвано втягивая воздух, когда он одной рукой сдавливает шею, а второй исследует такие манящие изгибы её тела.
— Верно, ты опоила меня чем-то, раз свет сошёлся клином на тебе…
— Тогда, чтотысделал со мной?
В ответ он крепко сжимает бедро. Неважно, что он сделал, куда важнее и главнее — что сделает в ближайшую ночь. Её глухой стон провоцирует его. Видар резко разворачивает Эсфирь, грубо впечатываясь в губы ведьмы голодным зверем, царапая хрупкую кожу щетиной.
Та энергия, те тёмные искры, что исходили от неё хотелось подчинить себе. Вместе с ней. Целиком и полностью. А она охотно шла на поводу, зарывшись пальцами в чёрных волосах, что так ядовито блестели в контрасте с бледной кожей. Эсфирь казалось, что если он перестанет сжимать её в объятиях, то она разучится дышать, земля попросту разверзнется, и Хаос утащит её обратно в ту темноту, из которой породил.
— К демону твоё платье! — не разрывая поцелуя, властно шепчет он.
