Боже, как я хохотал. Это был припадок. Это было безумие. Так не может смеяться человек. Так может смеяться только обезьяна, на которую свалился солено-маринованный кокос.
Понятно, что на мои столь жизнерадостные, квакающие звуки из кухни вывалилась группа товарищей. Они были уморительны в своем изумлении. Наверное, решили, что я снова заболел. На голову.
И это было недалеко от истины. Как тут не спятить, получив столь любезное и милое послание:
«Саша, здравствуй. Ты был прекрасен там, под землей. Я тебя обожаю. Но обстоятельства складываются так, что мне надо уехать. Из страны. Прости. Все вопросы к О.
P.S. Феникс улетает со мной. Это ведь подарок. Мне от тебя. Правда? Целую».
И подпись: «Аня (хакер)».
Ну, это чтобы я понял, от кого записка. От хакера, значит, мать его так.
Ай да Аня! Ай да девочка, сотканная из летнего дня! Ай да Аня, юноша с неверной сексуальной ориентацией и запахом удушливых духов. Ай да Аня, конспиратор-парижанка. Ай да Аня, любительница алмазных побрякушек. Ай да Аня, предавшая самую себя, сотканную из лета, цветов, неба и реки Смородинки. Эх, Аня-Аня.
Не будем, впрочем, строги: женщина — она всегда женщина. Хакер, одним словом.
Да, так меня могла сделать только очень умная и милая, и обаятельная, и привлекательная женщина. Хакер, одним словом.
Вот что больше всего меня рассмешило. Можно быть семи пядей во лбу, можно быть спецбойцом, можно быть ультрасовременным джентльменом, но когда нарываешься на даму, которая к тому же ещё и хакер!..
Ха-ха-хакер!
В конце концов я успокоился. А что, собственно, случилось? Ровным счетом ничего. Ничего. Анекдот. Мелкий факт из моей богатой биографии. Хотя генерал Орешко пытался объяснить мне какие-то несущественные подробности, мол, Аня — выдающийся компьютерщик и её место там, где она может себя полностью реализовать: в США. (Ха-ха, США!) Что я не должен обижаться на Аню: её конспирация была необходима в Акции. Что она, Аня, относится ко мне с определенными положительными чувствами. (Особенно к птичке Фениксу.)
Но все сказанное моим другом уже не имело никакого значения. Единственное, что было ценным для меня в этот морозный, зимний и долгожданный день, так это теплые, чудные волны запаха жареной пригоревшей родной картошечки из кухни. И этот вкусный домашний запах перебивал все запахи мира.
Считаю, мне повезло. Так повезти могло лишь пошлому дезертиру, решившему добровольно уйти из жизни. Кажется, и веревка крепка, и узел надежен, и долги остались на радость любимой жене, ан нет — трац!.. Крюк выдирается из потолка. Трац! Больно бьет везунчика по темечку. Трац! И его увозят в лечебницу для тех, кто не выдержал демократических экспериментов. Над собственной шкурой. И духом.
Мне повезло. Я увернулся от крюка. И дожил до весны. Что и говорить, зима была лютая на погоду и живодерские реформы. И поэтому угрюмый народец клял новую власть, которая, как и старая, кормила только обещаниями. Пустыми, как хлебные котлеты, продаваемые как мясные, первый сорт.
Я решил не испытывать судьбу и законсервировался, точно медведь в берлоге. Спал сутками, защищаясь от свирепой действительности.
Чур меня, чур от агрессивных лозунгов, взорвавших жилое здание по имени Союз Советских Социалистических Республик:
— Ура! Все свободны! Хавайте, господа, суверенитет! Хоть этим, хоть тем!..
— Да здравствует свобода! У входа!.. В демократический рай!
— Мы наш, мы старый мир разрушим. До основанья! А зачем?..
А затем, чтобы разорвать на куски живое тело страны. Демократия требует жертв. От всего народа.
Гибель Помпеи, повторю, ничто по сравнению с обвалом, случившимся на одной шестой части мировой суши. Последствия его никому не известны. Ново-старая власть бодрится, как гарандесса после группового изнасилования, делая вид, что все происходит так, как и должно происходить. И что интересно: все руины уже плотно облеплены непобедимой бюрократической стаей чинодралов с крысиными повадками. Запах крови, нефти, газа, леса, золота и прочих природных богатств прельщает крыс, это правда. От них нет спасения. Только термоядерные взрывы: одна бомба на один чиновный кабинет.
Словом, народ в революционном угаре получил то, что хотел: великую кучу «Г».
Я же в это время занимался исключительно собой. И своим здоровьем. Воспаление легких — это не тульский пряник в день именин. И посему, напомню, я спал, ел и снова ел, когда не спал. Питался какой-то пищей. Ее приносили мои друзья-приятели: от генерала Орешко до девочки Ники. Я их благодарил и тут же засыпал, жалея лишь об одном, что я не медведь с лапой во рту.
Да, жил растительно-животной жизнью. В этом было мое будущее. Хотя какое может быть будущее у потенциального покойника? Утешало только то, что я был не один. Нас были миллионы и миллионы. И лишь единицы понимали, что идут новые времена. Оно наступает, новое время. Время сбора трупов. (Или душ?)
