Кара поспешно высвободила руку и направилась в дом, избегая смотреть как на Лэя, так и на мать.
Вилейн выпрямилась и скривила презрительную гримасу.
– Как ты смеешь прикасаться к моей дочери? – женщина шипела словно змея.
Лэйрьен проигнорировал ее, принявшись вынимать из багажника чемоданы с вещами Кары.
Собаки, заметив прибывших, выскочили с заднего двора и помчались к вышедшему из машины Изару. Но он остался бесстрастен, лишь украдкой дотронувшись пальцами до шоколадной шерсти. Питомцы заскулили, грустно глядя вслед уходящему хозяину, но как только заслышали позади характерные звуки перекатывающихся в коробке вкусняшек, игривость вернулась к ним в трехкратном размере. Нилен ещё раз встряхнула коробку и присела на корточки, провожая шефа встревоженным взглядом.
Вилейн повернулась к проходящему мимо бессмертному.
– Мой лорд, когда вы уехали на поиски… преступника, я предполагала, что он предстанет передо мной, как минимум, плененным.
– Он мой гость. Размести его, как подобает, – бросил Изар, скрываясь в дверях.
На скрип зубов хозяйки поместья обернулись даже шоколадины, уже вовсю хрустящие печеньками-рыбками, но поручение господина она выполнила незамедлительно, велев дворецкому разместить «гостя» и позаботиться о том, чтобы он находился под круглосуточным наблюдением. На случай, если ему вдруг что-то понадобится, разумеется.
Кара приняла ванну, вернулась в свою комнату и бессильно упала спиной на кровать. Нащупала у подушки «Дух» и занялась перечитыванием пометок к тексту. Никакого отношения к грядущему апокалипсису они не имели. Как и та единственная подчеркнутая двойными линиями фраза, не подходящая ни к одной даже отдалённо близкой теме. Но почему Мария ее выделала? Возможно, в ее рефлексии не было никакого тайного смысла, и она сделала это для себя, для развлечения, но фраза все равно отпечаталась на подкорке именно благодаря тому, что выделялась толстыми черточками под буквами. «Как далеко я зайду в своих странствиях»? – спрашивал в пустоту герой книги. А читатель, в лице Марии, отвечал: «Туда, где ни разу не был».
Кара упорно вчитывалась в строки, лишь бы не думать о завтрашнем дне, когда она воссоединится со своей страшной нестабильной силой и станет несвободна. Ответственность за спасение мира, на которую ее обрекли, казалась неподъемной. Неужели не было лучшего кандидата в спасители?
Опасаясь, что времени у них не так много, Изар не захотел откладывать ритуал, но, что он из себя представлял, заранее объяснять не стал, уверив, что завтра ей все расскажут на месте. Никто из присутствующих также не распространялся о деталях, соблюдая однозначное желание лорда не грузить девушку предстоящим действом раньше времени. Неизвестность страшила куда больше известного грядущего конца света.
Молару было решено пробудить уже после того, как все закончится, дабы не тратить лишнее время на длительные объяснения. А хозяйке поместья они и вовсе не планировали ничего рассказывать. Меньше знает – меньше козней затеет.
Короткий стук, сопровожденный возмущенными восклицаниями по ту сторону двери, застал ее врасплох и напугал внезапностью. Почти сразу дверь распахнулась, явив на пороге Лэя. Личный слуга матери залетел следом, пытаясь остановить его. Не обращая внимания на уверения Рудольфа о том, что госпожа Каранель уже спит, мужчина прошел в комнату и остановился напротив кровати, успев заметить на лице девушки тягостную печать переживаний.
Кара вскочила с постели, прижимая книгу к груди, словно та могла защитить ее от присутствия директора. Полотенце, съехавшее с мокрых волос, упало на пол. Девушка стиснула в руке ворот свободно болтающегося на ней банного халата, с вопросом взирая на незваных посетителей.
– Простите, госпожа, я уверял господина Римана, что вы отдыхаете, но он не пожелал ко мне прислушаться, – Рудольф выглядел таким бледным, что Каре стало его жаль. Узнай мать, что слуга не уследил за гостем, учинит ему немало проблем.
– Все в порядке. Вы можете идти, – Кара старалась придать голосу уверенности, но в нем все равно чувствовалась растерянность.
Слуга застыл, как вкопанный, в нерешительности косясь в сторону нарушителя спокойствия хозяйской дочери.
– Я сама провожу господина Римана в его комнату. Вы можете быть свободны, Рудольф, – повторила Кара уже более жестко и уверенно, подходя к двери и намекая на серьезность своих слов.
Мандраж, не дающий ей расслабиться, с приходом директора только усилился, и девушка не хотела, чтобы он это заметил.
Рудольф покорно откланялся и прикрыл за собой дверь.
– Что бы ты ни хотел обсудить – предлагаю перенести на более подходящее время, – не глядя на мужчину, не спускающего с нее глаз, Кара устало прошествовала к прикроватной тумбе и отложила книгу. – Я не готова сейчас…
Лэй подошел к девушке и притянул ее к себе, молчаливо прижимая к груди. На миг она растерялась, ощутив теплоту его объятий.
– Ты должен уйти. Прошу, – Кара сделала попытку отстраниться, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не дать волю чувствам в его руках.