— Доча, тебе не о югах, а о похоронах надо думать. Муж у тебя был, чай, не последний человек, похороны, поминки — все должно быть достойно.
— Насчет похорон мне уже из Союза композиторов звонили и из консерватории. Сказали, чтобы я ни о чем не волновалась, они все организуют. С нас только поминки. — Лариса довольно улыбнулась. — Я вот думаю: дома их собирать неудобно, надо бы в ресторане. Может, с Яшей посоветоваться?
— А кто это Яша?
— Приятель Барановского, еще с консерватории, учились вместе. Я же тебе говорила, это он «Летящих птиц» написал. Приятный такой дядечка, невредный, ко мне хорошо относится — нос не задирает. А схожу-ка я прямо сейчас. Мам, найди Владьку, он где-то на территории бегает, сходите с ним на залив. Мешок с подстилкой и полотенцами вон в углу валяется.
Хлопнув дверью, Лариса поспешила на поиски Симановского.
— Лара, постой! Ты куда? — По боковой аллее к ней спешил высокий симпатичный парень в белых джинсах и модной футболке.
— Привет, Лень. — Лариса кокетливо улыбнулась. Ленька, племянник Юры, был единственным нормальным родственником мужа. Будь он побогаче, она бы с радостью вышла за него замуж. Даже была одно время мыслишка закрутить с ним роман, но Леня на ее заигрывания не повелся, а настаивать она побоялась. Все-таки Ольгин сын, а та шутки шутить не станет, в порошок сотрет.
— Ты куда, к нам?
— Нет, к Симановскому. Нужно же будет после похорон поминки устроить, а я вообще не соображаю, как за это взяться. Может, Яша поможет? Я, конечно, за все заплачу.
— Лара, ты с ума сошла к чужому человеку с такими просьбами обращаться? — Он уже умудрился приобнять ее за плечи и развернуть в противоположную от домика Симановских сторону. — Что, сами не справимся? Да мать тебе этого в жизни не простит. И потом, мы с тобой и без матери неплохо справимся.
— Она мне и так не простит. Она меня терпеть не может, — пожаловалась Лариса. — Посидела десять минут, гадостей наговорила и к Наташке пошла. Нет, вот скажи, чем я хуже этой лошади? — Рост и фигура Натальи были предметом тайной зависти Ларисы. Сама она была роста среднего, а после родов приобрела некоторую излишнюю пухлость в боках и бедрах, от которой никак не удавалось избавиться.
— Да ничем ты не хуже, не бери в голову. Мать привыкла в своем профкоме всеми командовать и дома так же разговаривает. Она и со мной так, и с отцом — как с трибуны выступает. Забудь. Так что там с поминками? — посерьезнел он.
— Ресторан, наверное, надо заказать, банкет. Что в этих случаях полагается? — Лариса смотрела на него снизу вверх, как на старшего, хотя они были ровесниками.
— Да все просто, Лар. Все как на свадьбу, только без оркестра и тамады. Нет, тамада нужен — выступающих окорачивать, — подмигнул он.
Этим двоим незачем было притворяться друг перед другом. Оба были молоды, эгоистичны, прекрасно понимали друг друга и друг другу симпатизировали.
— Дядь-Юрина машина здесь?
— А где ей быть? Он на ней вместе с Наташкой приехал, — поморщилась Лариса.
— А ключи у тебя?
— В комнате. А что?
— Пожалуй, будет проще, если я возьму ее во временное пользование — в город мотаться и по всяким конторам. Насчет поминок я в союзе посоветуюсь, там эта процедура отработана, но платить, конечно, тебе придется. — Леонид перешел на деловой тон. — У тебя деньги с собой есть? Вдруг аванс придется платить?
— Не знаю, надо у Юры посмотреть. Повезло, что, когда он умер, у него с собой только мелочь была. Он, когда пить ходит, бумажник никогда не берет. Распихает мелкие купюры по карманам — и все. Чтобы не обобрали. Думаю, рублей триста, может, и пятьсот есть.
— На банкет не хватит, а на аванс должно хватить. — Леня бодро шагнул на крыльцо. — Так дядь-Юрина «Волга» возле дирекции стоит?
— Александр Владимирович, прибыл, — коротко отрапортовал Смородин и легко втолкнул в кабинет бледного худощавого мужчину лет сорока пяти. Вид у свидетеля был какой-то помятый: несвежая рубашка, брюки, по которым давно стоило пройтись утюгом, лохматая шевелюра прошита сединой. Глаза испуганные.
— Яков Семенович? Присаживайтесь. — Майор приветливо кивнул.
Вошедший молча дернул головой. Кадык перекатился по горлу, как будто перед визитом к следователю Симановский проглотил здоровенную шестеренку.
— Садитесь, товарищ Симановский, — повторил майор.
Свидетель дернулся еще раз и, как марионетка, высоко поднимая колени, добрел до стола и упал на стул. Нервный тип. Работать с такими Корсаков не любил, беседы с ними оборачивались сущим мучением. Что ж, он с самого начала знал, что это дело будет не из простых.
— Итак, Яков Семенович, позавчера вечером вы с покойным Барановским были в баре гостиницы «Интурист», она же «Репинская». Кстати, как вы туда попали?
— Не-е знаю. В двери вошли, — проблеял Симановский.
— Разве вы проживаете в гостинице?
— Нет.
— А туда так просто пускают посторонних?
— Не-е знаю, меня Юра провел. Он прошел, и я за ним. — Симановский мучительно вращал глазами.
— И что вы делали в отеле? — тем же ничего не выражающим голосом поинтересовался майор.
— Пили. Разговаривали.
— Очень хорошо. Что пили?
