В тот момент, когда в левом окне появилось лицо в горнолыжных очках и черной вязаной шапке, Ирвин быстро повернулся к нему спиной. Поэтому пришлось обойтись без вздрагиваний. Но если бы наблюдатель мог видеть бесовские искорки в глазах Ирвина, он не оставил бы ему времени на размышление.
Ирвин продолжал свою довольно-таки пыльную работенку; жесты его становились все более яростными, а фразы нечленораздельными, временами переходящими в крещендо. При этом он и не подумал хоть разок обернуться к двери, будто ему было наплевать, стоит там кто-то или нет. Незнакомец держал руку в кармане спортивной куртки, и в этой руке у него был большой красивый револьвер, а в стволе револьвера — патрон.
Минут через двадцать, закончив обследование последнего ящика, Ирвин, наконец, выпрямился.
— Damned![11] — произнес он громко и внятно. Ничего, абсолютно ничего!.. Мерзавец Рене наплел с три короба. Может, он ничего и не прятал вовсе? Дьявол! Надо возвращаться в Шамбери…
Произнося этот монолог, он постепенно сделал полный оборот, осматривая все вокруг. Ни за окном, ни у двери никого не было. Ирвин вышел из комнаты, заботливо запер дверь на два висячих замка и спустился во двор. Он ничем не выдавал своего страха, хотя знал, что тот, другой, затаился и, не спуская с него глаз, держит на прицеле. Это была своеобразная игра в покер: неизвестный противник удвоил ставку, Ирвин сделал вид, что не заинтересовался. Ирвин решил привести его на эту заброшенную ферму, и ему это удалось. Теперь нужно было укрепить свои позиции и не попасться на какой-нибудь глупости. Этот субъект не замедлит спустить курок, если почувствует, что его обнаружили. Хотя специальные агенты из разных стран стараются по возможности не попадать в криминальные ситуации.
Не переставая ворчать, Ирвин надел лыжи и выехал с фермы в сторону, противоположную той, с которой приехал. Тем самым он избежал необходимости замечать чужие следы, параллельные его собственным. Он быстро нашел нужную лыжню и вскоре был уже в Куршевеле.
Ключа от номера на доске не оказалось. Он постучался в дверь и вошел, не дожидаясь разрешения.
— Ты уже, чудовище?
— вздохнула принцесса. — Мне было так хорошо, так хорошо.
Глядя на смущенного красавца-спасателя, не знающего как себя вести, Ирвин начал хохотать.
— Держу пари, вы только что массировали колено мадам.
— М-м-м… Да-а, конечно.
— Вас можно поздравить? Добились успехов? Ей уже лучше, не так ли, Марта?
— Тру-удно сказать, — лицемерно протянула Марта, — надо попробовать.
И на глазах у изумленного спасателя, без малейшего намека на хромоту, она изобразила какой-то безумный танец.
— Вы душка!
— объявила она и добавила почти безразлично:
— Вы мне очень помогли… Ирвин, не хочешь ли отблагодарить молодого человека за труды?
Получив крупную купюру, снежный донжуан поспешно ретировался.
Принцесса выгнулась, как кошка, и издала звук, напоминающий довольное мурлыканье.
— О, my love! Еще десять минут, и я бы не устояла. Он так прекрасен…
Ирвин, улыбаясь, посмотрел на томную Марту, потом обвел глазами комнату.
— Ты что-то ищешь? — удивилась принцесса.
— Следы вашего героического сопротивления…
— Следы?
— В разбросанной вами одежде не хватает чего-то маленького, темного, скорее всего из белья. Представьте себе, как только я вошел, этот славный молодой человек успел что-то засунуть в карман. Как мне показалось — черное и шелковое… Ну, в общем, жду вас в баре, dearest, с бурбоном «Old crow»!
И он быстро закрыл дверь, чтобы не получить по физиономии туфлей, которой в него запустила Марта.
— Мерзкая рожа!
— донеслось из-за двери.
Десять минут спустя Марта появилась в баре, одетая в экстравагантные брюки из переливчатой ткани и некое подобие спортивной куртки, более уместное при дворце японского императора или в сцене прибытия марсиан, разыгранной на каком-нибудь карнавале, но уж никак не на фоне гор. Однако это не мешало вырядившейся подобным образом Марте выглядеть элегантно и обольстительно.
— Добрый день, мадам, — наклонил голову Анри — шустрый бармен и метрдотель одновременно. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Я ужасно страдаю, Анри, но усилием воли подавляю боль.
— Как эти, йе… Йо… Йи… фу ты, индусы?
— Именно как они, Анри. Единственная разница между нами в том, что они не пьют ничего кроме чистой воды, я же…
— Намек понял. Принести вам бурбон «Old crow»?
— Двойной, пожалуйста.
В это время — еще не было двенадцати — бар, так же как и прилегающая к нему терраса, были абсолютно пусты. С коктейлем в руке Марта вышла на террасу и устроилась на солнышке в шезлонге рядом с более задумчивым, чем обычно, Ирвином. Совсем близко неутомимые фанатики на полной скорости мчались с Лоза, а затем торопились к канатной дороге, чтобы успеть опять подняться, не теряя драгоценного времени.
— Итак? — спросила Марта.
— Кажется, клюнули… Я безуспешно рылся по всем углам, не знаю уж как долго, а наш друг неутомимо наблюдал за мной.
— Это был, конечно, тот тип в «скандинавском стиле»?
