Сыграно это было великолепно. Марта что-то бормотала, запиналась, и в результате создалось впечатление, что у нее с Рене что-то было, дело зашло довольно далеко, и теперь она стремится всячески убедить в обратном. Игра на тонких струнах ревнивой любящей женщины — Марта была специалистом в этой области.
— Да, я понимаю, мадам, — прошептала Дени с глазами полными слез. — Только чему верить…
— О, я знаю Рене. Вы такая красивая… Дени изо всех сил пыталась выдавить из себя улыбку.
— Это ничего… Не важно… Когда человека любишь, надо принимать его таким, какой он есть. Рене меня любит, это несомненно, но он нравится стольким женщинам! Разве его в том вина?
— Не понимаю, мадемуазель, что вы стремитесь мне внушить, — сказала Марта и нарочито громко захохотала. — Я поняла одно — вы безумно любите Рене, ну и на здоровье. Вы могли бы всего лишь помочь мне вернуть ему долг. Я оставлю вам некоторую сумму, а вы передадите от моего имени, когда он вернется.
Дени вытянулась, как маленький петушок, всем своим видом выражая протест.
— Ах, нет… Вы должны понять, что когда Рене вернется, мне совершенно не захочется говорить с ним о вас. Тем более возвращать от вашего имени деньги. Простите меня, но есть же границы…
— В таком случае, — неожиданно высокомерно заявила Марта, — я пошлю ему чек. Вы дадите мне его адрес?
— А вы разве не знаете?
— Откуда же?
Дени заколебалась. Следует ли ей сообщать, что Рене в шамберийской тюрьме? Если эта обворожительная дама на самом деле близко его не знает, то зачем ей нужен его адрес?
Марта читала мысли по ее лицу, как в открытой книге. Ей хотелось получить еще неизвестный адрес Рене или хоть какую-то зацепку. То, что она услышала, разочаровало ее окончательно.
— Вы можете послать ему почтовый перевод до востребования в Экс-ле-Бен. В прошлом году он именно так получал свою корреспонденцию, потому что часто менял квартиры.
— А здесь, в Куршевеле, у него нет квартиры?
— В настоящий момент нет. До отъезда он снимал комнату, но позавчера ее уже сдали другому.
— Где же тогда он оставил все свои пожитки?
— Что вы, они все уместились в одном чемодане, который он взял с собой.
Принцесса на мгновение представила себе квартиру Лорреты Фабр. Принадлежало ли там что-нибудь Рене? Похоже, нет. В таком случае он либо отвез чемодан куда-то, либо взял его с собой в тюрьму. Но скорее всего ничего важного в чемодане не содержалось: в первом случае — потому что Рене знал, что за ним следят, во втором — потому что в тюрьме чемодан могли подвергнуть досмотру.
— Ладно, я пошлю ему почтовый перевод. До свидания, мадемуазель. И не волнуйтесь, между мной и Рене абсолютно ничего не было, даю вам слово.
Она вложила в эту фразу всю силу своей убежденности. Дени заулыбалась.
— Спасибо, мадам, — произнесла она, любезно провожая Марту до двери. — Простите, если я позволила себе всякие глупости, но…
— Конечно, конечно, моя дорогая… я понимаю. Вы очень любите вашего Рене. Влюбленным женщинам надо прощать все.
И, добросовестно хромая, принцесса направилась к отелю. Каждую субботу в Куршевель съезжались любители горных лыж обоего пола из Гренобля, Лиона и даже из более отдаленных городов. У стоящих возле отеля автомобилей крутились фотографы в надежде, что кто-нибудь воспользуется их услугами.
Ирвин прогуливался, ожидая Марту. Она отметила, что он неплохо выглядит. Заходящее солнце придавало мягкость его породистому лицу кондотьера. Посеребренные волосы красиво оттеняли загар. В легкой походке было нечто кошачье. Он взмахнул рукой, и Марта направилась было к нему, но поняла, что жест предназначался не ей. Шустрый фотограф не заставил себя просить дважды и щелкнул фотоаппаратом. Затем он вручил Ирвину голубую квитанцию, которую тот положил в карман.
— Снимки будут готовы завтра утром, после девяти. Ирвин нежно взял подошедшую Марту под руку и увлек за собой.
— Ты хочешь завести семейный альбом? Отличная идея. Вечерами у камина мы будем рассматривать картинки из прошлого…
— Именно так, dearest. Но пока эти времена счастливой старости не наступили, рассмотрим-ка лучше этот снимок через лупу. Не оглядывайтесь… Надеюсь, что два типа сзади нас попали в поле объектива. Случайность, конечно, не исключена, но ощущение «хвоста» у меня появляется частенько.
Действительно, в десяти шагах от них двое мужчин, беседуя, вошли в бар и заказали два чинзано бьанко.
Дверь тюрьмы захлопнулась за Лореттой. Никакой возможности обойти правила: свидания с подследственными запрещены. Другие женщины приходили с огромными пакетами. Но они тоже не видели своих благоверных — просто приносили каждую субботу килограммов по пять снеди.
